— Что-то мы, братва, в бледном виде. — Лысый отвернулся от экрана, выражение лица его стало зловещим. — Мне это не нравится. Пора показать себя, славяне.

И показали.

Едва в очередной раз заявились копьеносцы, Прохоров что было сил въехал ближайшему в пах, головой — наконец-то дорвался! — раздробил сукиному сыну кости носа и, чуть не с рукой выдрав копье, от всей души вонзил его врагу в мускулистый живот. Лысый уже вытирал окровавленный палец — им он, не тратя, в отличие от Прохорова, сил попусту, только что пронзил противнику мозг. Быкообразный помогал Толе Громову прикончить последнего конвоира.

Еще один валялся убитый точным ударом в кадык.

— Так, братва. Подъем сорок пять секунд, вооружение, снаряжение к осмотру. — Лысый высморкался, глаза его блестели. — Устроим фрицам Сталинград!

Быстро натянули кожаные штаны, опоясались медными поясами с короткими мечами-скрамасак-сами и боевыми топорами-францисками, закинули за спины ивовые, обтянутые невыделанными шкурами щиты, взяли копья-фрамеи с наконечниками в форме лаврового листа (видели бы все это настоящие викинги — точно перевернулись бы в гробах) и сквозь проем вышли в узкий, полутемный туннель, в конце которого виднелся яркий свет.

Коридор вывел «братьев славян» прямехонько на поле, со стороны, противоположной трибуне. Миновав небольшие каменные воротца, они ступили на золотистый песок. Идя на смертный бой, рассматривать окружающее некогда, да и настроения нет, — но трое из четверых обладали восприятием, несколько отличавшимся от обычного, и Толя Громов аж присвистнул:

— Ну, блин, Асгард в натуре!

Он-то думал, они окажутся под открытыми небесами, где-нибудь на морском берегу: наверное песок вызвал детскую ассоциацию с пляжем, да и телеэкран давал полную иллюзию девного света.

А дело, оказывается, происходило в огромной, просто фантастических размеров пещере! Ее стены были сплошь усеяны крупными кристаллами гипса — прозрачными, коричневыми, желтыми, и все это таинственно переливалось в мертвенном свете многочисленных ртутных ламп. В центре была просторная площадка с оградой и угловыми постройками, воссозданная по образу легендарного Идавёлль-поля, где играли каменными шарами германские боги. За полем тусклым золотым блеском сияло высокое, под самый потолок, массивное сооружение. Видимо, подобие Валгаллы — обители павших, где одноглазый Вотан хранил свои сокровища и пировал с храбрейшими из смертных людей.

— Так, парни, нам главное до конунга этого добраться. — Лысый опустил фрамею на плечо и первым двинулся к трибуне — неторопливо, с этакой добродушной улыбкой. — Возьмем его в заложники, загоним копье в жопу, все будет тики-так…

Сейчас развернемся…"

"Развернуться не дали.