Имидж обязывал — только взметалась наброшенная на плечи волчья шкура да разлетались во все стороны густые алые капли… Камера детально прошлась по закатившимся глазам без век, показала кисти рук, на которых перчатками белели остатки кожи, крупным планом дала перстенек на указательном пальце, неестественно вывернутом.

Наконец берсерк поднялся и, размазывая по телу кровь, потрясая мечом и подвывая по-волчьи, принялся кружиться, разыгрывая экстаз. Трибуны вторили ему бешеным ревом. Хозяйка торжественно улыбалась. У нее и в самом деле была замечательная фигура.

— Нет, он не извращенец. — Толя Громов с убийственной ясностью осознал, что смерть опять оказалась совсем рядом с. ним, и это осознание сразу сделало его необыкновенно спокойным. Эгидовец, прошедший Чечню и Бог знает что еще, холодно усмехнулся, глаза разгорелись опасной деловой ненавистью. — Он…

Договорить Толя не успел. Под глухой скрежет каменных блоков одна из стен отошла в сторону, и в образовавшийся проем вместе с воздухом ворвались четверо с копьями. Резанули по глазам кинжальные лучи фонарей… и сразу же истошно взревел Черный Буйвол, — сильные руки подхватили его, поволокли прочь.

Проход с грохотом закрылся, и наступила тишина, нарушаемая лишь яростными выкриками окровавленного берсерка, который лихо выплясывал у алтаря:

— Вотан! Вотан! Вотан!

Заметив пленника в сопровождении копьеносцев, он закружился еще быстрее, толпа возбужденно загудела. Над трибунами, словно электрический заряд, сгущалось экстатическое безумие. Самое настоящее, неподдельное. Хотя и не имеющее ничего общего с духом древних времен…

— Начинается… — Лысый, прищурившись, увидел, как Буйвол схватился за брошенный ему меч, нахмурился, покачал головой.

 — Ни хрена не умеет пацан… прирежут сейчас, как куренка…

Он ошибся. Но не потому, что недооценил фехтовальное мастерство Буйвола. Буйвол тут был ни при чем. Просто берсерк пожелал растянуть удовольствие надолго. Он действительно кое-что мог — и убивал противника медленно, видимо наслаждаясь самим процессом умерщвления. Вначале он отрубил Черному Буйволу правую кисть. А когда, хрипя от боли, истекая кровью, тот перехватил клинок в левую руку, до кости распорол бедро.

Затем разворотил промежность… и наконец под исступленный, торжествующий волчий вой глубоко всадил острие между грудью и животом. Валькирии тотчас отволокли еще живое тело на алтарь… сверху, сдернув с цепи, бросили девушку-гусара… и берсерк под громогласные вопли трибун медленно перерезал ей горло.

— Вотан! Вотан! Вотан!

Вскоре вновь загудели стены, копьеносцы пришли за Квазимодо. На экране было видно, что ему дали лангсакс — длинный нож — и спустили трех здоровенных черных псов.