Палец нажал на спусковой крючок… и случилась осечка. Недолго думая я схватила с земли камень и швырнула в убийцу. Удар пришелся в плечо. Девица вскрикнула от боли, выронила оружие. Не дожидаясь, когда она очухается, я вскочила на ноги и бросилась на преступницу.

Богдан учил меня бить с размаху, кулаком с большим пальцем наружу, чтобы не сломать суставов. Я и не подозревала, как хорошо запомнила те давние уроки. Удар получился мощным, от возбуждения даже боли в руке не почувствовала. Убийца взвизгнула, кувыркнулась на землю и заработала еще один удар – ногой под ребра.

Пока она задыхалась от кашля, я схватила с земли самострел и направила на двойника.

– Ты не выстрелишь, – прохрипела она, сфокусировав взгляд на оружии.

– Проверим?

Я была уверена, что легко спущу курок, выстрелю в землю хотя бы одним боевым шаром, но пальцы неожиданно онемели и отказались слушаться.

– Не можешь? – злобно усмехнулась преступница.

– Опусти игрушку, дамочка! – прозвучал до боли знакомый голос.

Направляя на меня дуло самострела, между мной и распростертой на брусчатке убийцей встал Богдан.

– Привет, Истомин, – тихо произнесла я.

Прошла секунда, прежде чем на его лице отразилось потрясение.

– Кто ты? – ответил он, и вдруг я поняла, что по-настоящему ненавижу его за то, что он не сумел понять, кто из нас двоих – подделка.

– Не знаешь?

– Она хочет меня убить! – слезливо пролепетала убийца, в одно мгновение превращаясь из охотницы в жертву.

– Не шевелись. Я выстрелю, – предупредил он и, не спуская с меня самострела, помог убийце подняться на ноги. – Веда, спрячься во дворе…

Сохраняя ледяное спокойствие, я проследила, как девица зачастила в сторону внутреннего двора.

Стук каблуков возвращался к нам гулким эхом. Когда мы остались одни, лицо брата изменилось. В нем появилась неведомая мне прежде жестокость.

– Считаю до трех. Если ты не бросишь самострел, я выстрелю, – предупредил Богдан. – Раз.

– Ты уверен, что спас правильного человека? – дрогнувшим голосом спросила я, не собираясь опускать оружия.

– Два.

– Что будешь делать, если поймешь, что ошибся?

– Три…

Я зажмурилась и приготовилась выпустить в родного брата боевой шар, но вдруг оказалась в кольце горячих рук.

Застывшие на спусковом крючке пальцы накрыла большая теплая ладонь, а над макушкой прозвучал мягкий успокаивающий голос:

– Дай-ка это мне.

При появлении Ратмира я разом утратила самообладание. Выпустила из рук оружие, уткнулась в твердую горячую грудь и с трудом проглотила горький комок совершенно несвоевременных слез.

– Какого хрена, Ветров? – с изумленной интонацией выпалил Богдан.