После короткого замешательства публика в холле потеряла к бедняге всякий интерес. Народ заторопился по своим делам, а мы с подельником, никем не остановленные, спустились в подземелье, наполненное шорохами и жутковатой тишиной.

Проскользнув в любезно приоткрытую приятелем дверь, я поежилась от промозглого холода и указала на нужный проход:

– Нам сю… Мать моя женщина!

В сумраке хранилища из-за магических капель глаза Стрижа светились.

– Что случилось? – испугался он.

– У тебя глаза блестят, как у кошки!

– Зато в темноте меня со стеной не спутают, – ухмыльнулся приятель.

– Ты скорее сойдешь за фонарный столб…

Если разбитые после перестрелки бутыли, стоявшие поближе к выходу, все же убрали, то в глубине склада по-прежнему царил хаос. Посреди прохода валялась стремянка, под подошвами хрустели стеклянные осколки и поблескивали невысыхающие лужицы приснопамятного лосьона.

– Что здесь случилось? – полюбопытствовал Стриж, принюхиваясь к зловонию, характерному для драконьей крови.

– Катастрофа. – Я присела на корточки, чтобы дотянуться до целеньких банок с кровью, стоявших на нижней полке.

– Катастрофа носила твое имя?

– Коллективное.

Сосуд, закрученный проржавевшей жестяной крышкой, оказался таким тяжелым, что мне пришлось прижать его к животу.

– Падает! – прохрипела я.

Приятель с легкостью подхватил банку, встряхнул и, глядя на стекающие по внутренним стенкам мутные струйки, уважительно присвистнул.

– Тут капитала даже моим внукам хватит.

Выглядел он так, словно собирался своровать все три литра.

– Моего увольнения хочешь? – осадила я его.

Стриж с превеликой осторожностью открутил крышку и с брезгливой гримасой отодвинул от себя банку на вытянутых руках. Сырой воздух наполнился злым душком, даже глаза заслезились. Воровато оглянувшись на пустой проход, я быстро подставила одну из мензурок, выданных нам Доком. Кровь хлынула щедрым ручьем и только отчасти попала в узкое горлышко маленькой склянки.

Напряженная рука приятеля дернулась, густая коричнево-бордовая жидкость взбаламутилась. Оставляя след, капля стремительно скатилась по гладкой пыльной стенке банки, чтобы попасть на палец аггела. Раздалось тихое шипение."

"Медленно и осторожно Стриж отставил сосуд на пол, а в следующее мгновение разразился потоком брани на латыни. Не оставалось сомнений – он покрывал ругательствами весь окружающий мир и меня в придачу. Вопли эхом разносились по огромному гулкому помещению, отражаясь от стен и заставляя нервно озираться по сторонам.

– Это же энергетик! – вопил Стриж, переходя на межрасовый. – А я долбаный аггел! Мы не можем с ним встречаться!

– Истомина… – вкрадчивый голос оборвал тираду пострадавшего парня, и моя душа ухнула в пятки.