У меня на голове есть волосы… Они все еще там, со мной, и судя по тому, как больно тянет кожу захваченная коса, они все еще жизнеспособные. После того как меня обдало драконьим пламенем невменяемого Гаррата?! После того как меня протащило через костер???

И я потрясенно посмотрела на убивающего меня магистра. Ярость и раздражение в его глазах медленно, но верно сменялись тем же осознанием, что заставило меня забыть о таких неудобствах, как невозможность дышать, к примеру.

— О-гонь, — по слогам, замедленно выговорил Воронир. — Тебе ничуть не навредил огонь!

— Ссама ппотрясена, — сдавленно проговорила я.

И магистр разжал пальцы.

Очередное падение отозвалось болью во всем теле, но я все равно собралась с силами и встала — не было никакого желания валяться у ног Воронира. И, стиснув зубы, я решительно вздернула подбородок, с горечью и откровенной ненавистью глядя на своего «спасителя». Магистр ответил задумчивым взглядом, а затем практически с насмешкой, усилив голос магически, произнес:

— Гатанар.

И со всех сторон, с треском сломанных невидимыми псами веток, на поляну хлынули грассы, различимые лишь благодаря припорошенным снегом шкурам. И вся эта лавина ринулась на потрясенно стоящего через разворошенный костер от нас Владыку Долины драконов.

Я раскрыла рот в немом крике и бросилась было к нему — но невидимая непреодолимая грань отсекла меня и Воронира от грассов, иных магов, заинтересованно переводящих взгляды с меня, на побоище, откатившееся в центр поляны, костра, шума… от всего… Я билась сначала руками, отчаянно, после магией, но все, что я видела, — ком из припорошенных снегом тел псов, которые становились все явственнее из-за окрасившей их крови…

— Тебе не повредил огонь, — раздалось задумчивое и особенно отчетливо слышимое в наступившей тишине. — Это странно.

Медленно обернувшись, я увидела, что Воронир вновь сидит, насмешливо глядя на меня. Поняла, что плачу. Не знаю, как давно… наверное, с той секунды, как увидела кровь на грассах. Нервно, зло вытерла щеки и вдруг поняла, что безумно хочется причинить Ворониру хотя бы толику той боли, которую сейчас чувствовала я.

— У меня для вас послание, — с ненавистью, такой ненавистью, которой никогда и ни к кому не испытывала, проговорила я. — От эльфа в золотой маске.

И, проговаривая все это, я пристально смотрела на магистра: мне очень хотелось увидеть, как от ярости исказится его лицо.

Но ярости не было.

Воронир усмехнулся и безразлично произнес:

— А, Эторуанисен. И чем там все закончилось? Жрецы их всех положили или кто-то выжил?

— Что? — переспросила слабым голосом.