Магистр Ивас, к примеру, годы потратил на то, чтобы попытаться повторить его — и не вышло. Он мог превратить всех студентов разом в лягушек и прочих прыгающих и ползающих гадов, но «Зеленуха» ему так и не давалась…

И в этот момент я вспомнила тролля!

Вечно проклятый Двурогий, тролля и его огромные уши!

Как я не обратила внимание? Как не поняла сразу?! Почему даже не подумала об этом! Гаррат — дракон! Дракон с невероятными способностями к подавлению любой магии! Дракон с совершенно уникальной способностью к обучению! Более того — он оказался способен использовать заклинания, являющиеся, видимо, привязанными к ауре создавшего их мага, а ничем иным тот факт, что «Зеленуху» профессора Этраса никто более повторить не мог, не объяснишь.

И план сложился как пазл.

— Голод, — я обняла пса, прижавшись к нему, — ты сможешь отнести меня к дракону?

Это было рискованно. Очень рискованно! Голод рисковал умереть, если согласится. Но грасс сумеет добежать быстрее, чем я. А все, что у меня сейчас есть, — это внезапность. И те несколько секунд, за которые магистр Воронир осознает, что происходит.

И пес молча склонил голову, соглашаясь.

Мы оба знали, чем это может закончиться.

Я крепко-крепко обняла грасса, на миг зарывшись лицом в мягкую шерсть, а затем, резко выпрямившись, скинула плащ, он сейчас будет только мешать и сковывать движения, затем расстегнула и достала цепочку с жемчужиной от воздушника, сняла ее с шеи, зажала в ладони и попросила:

— Беги так быстро, как только сможешь. И да прибудет Триединый с нами.

Голод побежал не сразу. Сначала он, мягко скакнув вверх, запрыгнул на дерево и уже по ветвям помчался по кругу, держась на уровне четвертых-пятых деревьев от просеки. Он в плане незаметно подкрасться оказался гораздо умнее меня, и через несколько минут мы уже находились позади беснующегося дракона, но вот чего Голод не знал — так это того, что прыгать с дерева на спину Гаррата было ошибкой. Огромной, жуткой ошибкой!

Дракон — зверь. Даже раненный, даже находящийся под атакой иллюзий, которые считал реальными, зверь оставался зверем, и, ощутив угрозу, он развернулся и нанес удар.

Я едва ли разглядела случившееся — для меня все смешалось яркими, ослепительно яркими картинками: вот грасс прыгает с дерева, и мы несемся прямо на в очередной раз бросившегося грудью на острые камни Гаррата; вот серебристый монстр разворачивается, на миг засверкав словно нереальный; дикий оскал острых клыков — и удар, от которого выбило весь воздух из груди и меня снесло с пса; а вот Голод отлетает и падает куда-то за деревья, и я тоже падаю, прямо под ноги окровавленному, доведенному до неистовства дракону.