Слегка приподняв бровь, магистр поинтересовался:

— Что конкретно обозначало твое «что», Радович?

— Вы… — я едва могла говорить, — вы не союзники?"

"— Союз — понятие растяжимое, — и Воронир, словно демонстрируя это, растянул губы в неприятной улыбке. — К примеру, девочка моя, у жрецов Древуна и эльфийских друидов союз. Довольно крепкий, к моему искреннему сожалению. Но что произойдет, если станет известно, что медвежьи жрецы перебили цвет и гордость эльфийского народа, подло заманив их в ловушку — в собственный храм, где они наиболее сильны. Друиды не идиоты, они очень быстро сопоставят два и два и поймут, к примеру, что кто-то поделился с дета-королевством информацией о том, как на тайные тропы попасть и как на них ориентироваться. Но даже если не поймут или не пожелают поверить фактам — о подлоге уже известно в королевском дворце деты. И все эльфийские народы выдвинут друидам ультиматум: вы с нами, своим народом, или с ними — убийцами ваших братьев. И друидам, Радович, не останется ничего иного, как снять защиту с тайных троп.

«Что откроет их для таких, как вы», — мрачно подумала я.

Говорить не стала.

К тому же я хотела знать кое-что еще:

— Зачем вы убивали людей в деревнях?

— Как много вопросов, — усмехнулся магистр. — Зачем? Мне нужна армия, Радович. Большая, разнородная, ударная армия. Как ты думаешь, почему деревни были заперты?

— Чтобы мертвяки не разбредались… — прошептала я.

— Я с первого взгляда понял, что ты умная девочка, — своеобразно похвалил Воронир.

Но уже в следующее мгновение глаза его прищурились, и он почти угрожающе произнес:

— Слишком умная для того, чтобы оставлять тебя в живых.

И плавно поднялся.

— Жаль, конечно, — приближаясь ко мне, действительно с сожалением проговорил он, — феномен отсутствия вреда от огня крайне интересен, и я бы с удовольствием его изучил, но что-то мне подсказывает, что было бы глупо с моей стороны сохранять твою жизнь.

И резким, едва уловимым движением призвав магию, он вздернул мое тело так, что я словно распятая, неестественно изогнувшись, повисла в воздухе, едва ли касаясь земли кончиками пальцев ног. Хотелось орать, просто безотчетно зайтись в диком захлебывающемся крике — но из горла не вырвалось и звука. И все, что я могла, — лишь, широко распахнув глаза от ужаса, смотреть, как магистр медленно приближается. Как магия разрывает уже полурастегнутую рубашку на мне, обнажая серое плотное белье, как пальцы Воронира, указательный и средний, прижимаются к основанию моей шеи.