И принялась есть пирог, наблюдая за пантомимой Владыки, которая недвусмысленно намекала все более бледнеющему Греновичу, что, собственно, Владыка с ним сделает, если тот не напишет. Решив прекратить издевательство над студентом, негромко сказала:

— Мне не нравится замок баронов Греновичей.

И получила неожиданно два укоризненных взгляда, первый — ожидаемо от дракона, второй — неожиданно от самого Греновича.

— И чем это тебе мой замок не нравится?! — возопил, как оказалось, оскорбленный в лучших чувствах парень.

На этом я решила, что просто умываю руки и пусть сами разбираются.

После чего, под ожесточенный спор между Греновичем и почему-то влезшим в разговор Волковым о том, чей замок лучше, а род хлебосольнее, я доела свой завтрак, с наслаждением выпила весь чай, с благодарностью вернула кружку Владыке, чьи уши все еще оставались двумя аккуратно скрученными валиками, достала свой рюкзак, устроилась на нем как на подушке, разместив руку на горгулье, и просто вырубилась.

* * *Сначала все было замечательно, в какой-то момент меня даже укрыли, и стало еще замечательнее, потому что теплее, но вот затем повозку почему-то тряхнуло и в ушах засвистел ветер.

Отстраненно подумала, что профессор Ивас ускорил телегу, пытаясь догнать профессора Этраса, который вечно норовил умчать вдаль, оставляя преследователей, образно выражаясь, «глотать пыль из-под колес», но тут почему-то раздался вопль магистра Этраса:

— Вачовски, немедленно прекратить безобразие!

Телега вдруг стала двигаться гораздо плавнее и отчего-то скрипеть перестала совершенно, и я решила было, что Владыка прекратил уже не знаю какое безобразие, но тут взревел профессор Ивас:

— ВАЧОВСКИ!

— Тихо, я сказал! — мгновенно отозвался тот.

 — У меня вкусняшечка спит, еще разбудите. И вообще, ваше дело сидеть и задавать направление движения, вот и задавайте молча, без паники.

— ВАЧОВСКИ!!! — втрое громче заорал магистр. — Немедленно прекратите левитировать телегу!

«Не левитируем — и то хлеб», — вспомнилось вдруг мне.

В следующее мгновение я открыла глаза и села ровнее.

В последующее за следующим мгновение поняла, что абсолютно все в телеге в полнейшем, но молчаливом ужасе смотрят на меня. Все, абсолютно.

Включая профессора Иваса.

А потом мимо пролетела ворона. Она почему-то удивленно каркнула, приноровилась некоторое время лететь рядом, криками выражая все свое возмущение по поводу неправедно занятого нами воздушного пространства, и улетела, похоже, жаловаться соплеменникам или еще кому-нибудь. А мы продолжили лететь. По дороге, да. В смысле, над дорогой и вровень с верхушками деревьев. А это были деревья Горлумского уже леса, в смысле, отсюда все телеги и всадники внизу очень муравьев напоминали.