Так как мы были группа номер семь, то разместили нас всех шестерых сзади, и мы занимали пять сидений в конце, в смысле, сзади их было пять, а так в каждом ряду было четыре, по два с каждой стороны, и промежуток для прохода посередине. Шестого члена нашей команды — Вачовски — посадили впереди, но Владыка, посмотрев на свое место, молча прошел в конец телеги, взял устроившегося рядом со мной Тихомира за шиворот, перенес его на свое место, а сам демонстративно уселся возле меня, после еще и выразительно оглядел всех на это дело обернувшихся. Все моментально оборачиваться перестали.

Я хотела было попросить Владыку пересесть к тем, кто гораздо больше, чем я, подходит для его жизненных планов, но решила, что мне без разницы, все равно лично я собиралась просто поспать.

— Вперед! — раздался голос магистра Этраса.

И первая телега, поскрипывая и сверкая надписью «Василеа, я люблю тебя», выехала из университетских ворот.

Профессор Ивас, являющийся рулевым нашего транспортного средства, выдержал паузу, пока первая телега не отдалилась на пару десятков шагов, и крикнул:

— Студенты, старт!

Мы привычно протянули руки и коснулись медных, выполненных в виде морд горгулий ручек на правом подлокотнике, и сосредоточились на передаче магии — телега дрогнула и плавно двинулась вперед.

— Это галера? — вдруг спросил Владыка. — То есть сам едешь, сам гребешь?

— Что-то типа этого, — подтвердила я, уже раздумывая над тем, как бы поудобнее устроиться на сиденье и заснуть.

— М-да, — мрачно изрек дракон, — вы бы еще дырки в полу прорубили и синхронно ногами от земли отталкивались.

— Это был первый вариант многоместной телеги, — сообщил ему сидящий слева от него Славен.

Владыка повернулся и очень выразительно посмотрел на меня. В смысле, попытался, потому что, когда на тебя пусть и с выражением смотрит кто-либо, у кого зеленые валики вместо ушей шапкой придерживаются, как-то невольно перестаешь впечатляться, пусть даже и самым выразительным взглядом. Не удержавшись, я улыбнулась, попыталась перестать улыбаться, но улыбка все равно стала шире, а я заметила на свою голову:

— Не левитируем — и то хлеб.

Дракон вдруг вскинул указательный палец вверх и сказал:

— Точно, хлеб!

После чего извлек свой размещенный, как и у всех, в нише под переднестоящим креслом рюкзак, а вот из рюкзака достал деревянную, закрывающуюся крышкой кружку, сунул ее оторопевшей мне, следом извлек кусок яблочного пирога в бумажной промаслившейся упаковке и тоже сунул мне со словами:

— Ты же толком не завтракала.

И с самым суровым видом глядя вперед, разместил широкую ладонь на медной горгулье, присоединяясь к общему потоку силы.