Усевшись рядком и подталкивая друг друга локтями, они с жадным любопытством разглядывали Матильду и трещали наперебой. Как видно, в их химкинском уединении давно не происходило никаких событий.

Троица рассказала, как Варвара Спиридоновна с Андрюшей отправились в пустынный семичасовой осколок — они называли его мертвым осколком — в надежде чем-нибудь поживиться, ведь туда часто выкидывают хорошие, почти не испорченные вещи. И нюхач Андрюша учуял живой людской дух, забегал по пустыне в поисках источника, заметил двойную цепочку следов и пошел по ней…

— Зачем тебе этот крум? — удивленно топорщил седые усы Андрюша.

Матильда хмуро помолчала, с деланым интересом разглядывая десятилетней давности настенный календарь с мультяшным щенком, потом вздохнула:

— Он у Начальства, они собираются его упразднить. А я его ищу.

— Зачем? — зашумела троица. — Его, может, уже и упразднили! Ему конец! Он же отпустил тебя! Подарил свободу, хороший был Хозяин! Почему ты осталась здесь? Да я бы сразу ушел!.. И я!.. Тихо, товарищ второжительница услышит… — И уже возбужденным свистящим шепотом: — А где твоя склянка? Прямо с собой? А покажи!.

— Я отдала ее в залог держателю кассы… — сказала Матильда быстро и невнятно, как будто надеялась, что собратья не поймут или не расслышат.

— Что-о-о?! — взвыла Весна, а Шмидт схватился за голову.

— Я так и не умылась. — Матильда встала, шагнула к рюкзаку и непринужденно набросила лямку на одно плечо. — Можно мне в уборную?

— Мы последим! Обещаем не подсматривать. Только не баррикадируйся там снова! А то товарищ второжительница сама нас упразднит. Нам и так завтра контрольную сдавать, а у Андрюши за прошлую неуд, пожалей хоть Андрюшу, надо уважать благородную старость.

— Контрольную? — перебила Матильда, ухватившись за первую попавшуюся возможность прервать их безостановочный, невероятно раздражающий галдеж. — У вас тут что, школа?

— Не школа, а… — Весна вскочила и взметнула пятерню над головой в неком подобии салюта, — коррекционный отряд по перевоспитанию беспризорных монад в традициях человеколюбия имени Девятого Термидора!

— Если сказать «помидора», товарищ второжительница всыплет, — доверительным полушепотом добавил Андрюша.

И троица опять захихикала.

***

Закрыв перед носом у беспокойных фамильяров криво посаженную обратно на петли дверь, Матильда какое-то время стояла и молча смотрела на свое отражение в настенном зеркале. Обгоревшее лицо опухло и шелушилось, губы покрылись сухими болячками, волосы сбились в припорошенные песком колтуны. Матильда думала об одном — почему она не решилась сразу же, получив склянку, уйти в более подходящие для нее пространства, где хотя бы не приходится носить все это.