— Жу-у-улики…

— Не надо… — Между Весной и землеройкой неожиданно возник Шмидт — длинный, смущенный и скорбный, точь-в-точь первокурсник, не выучивший билет и все-таки решившийся отвечать наобум. — Он же умрет. Он и сейчас умирает. Их бросили сюда, не спросив. Дали жизнь, раздразнили — и тут же начали ее отнимать. А к жизни ведь привыкают. Это так несправедливо, так грустно. Так… — Шмидт легко коснулся ладонью лба землеройки, которая тем временем приблизилась на расстояние вытянутой руки, — …страшно.

— Страшно! — завопила, отпрянув, землеройка.

Ее лицо, небритое, покрытое пятнами обморожений лицо мужчины средних лет, приобрело осмысленное и испуганное выражение, словно он, очнувшись от полудремы в вагоне метро, вдруг осознал, что забыл выключить дома утюг.

Мужчина с воплями бросился бежать по лестнице, задевая толпившихся там других землероек. Те, кого он коснулся, тоже принялись орать, размахивая руками, толкая друг друга и умножая беспричинную панику:

— Страшно! Страшно! — и кинулись вслед за ним вниз.

Спустя пару минут топот и многоголосый крик ужаса объяли всю многоэтажку, разрастаясь полным отчаяния крещендо.

Шмидт стоял посреди лестничной клетки и плакал, утирая нос кулаком. Андрюша подошел и, встав на цыпочки, отвесил ему легкий подзатыльник:

— Ты чего, юнкер! Товарищ второжительница велела больше так не делать!

— Я не буду, — всхлипнул Шмидт. — Я против насилия…

Многоэтажка продолжала гудеть от воплей, пока монады спускались по лестнице, но ни одна землеройка больше не посмела к ним приблизиться. Те немногие, кто не попрятался в квартирах, рыдали и убегали, едва завидев непрошеных гостей. Матильда немного позавидовала Шмидту.

Даже в лучших ночных кошмарах ей не всегда удавалось добиться такого интенсивного и продолжительного страха. Крумы буквально фонтанировали отчаянием, тратя на него все свои жизненные силы, и монады успели неплохо подкрепиться, прежде чем выбрались из многоэтажки на пустырь. Как только шедшая последней Матильда спустилась с крыльца, раздался оглушительный металлический скрежет, и многоэтажка за их спинами пропала. Не растворилась в воздухе, а словно выключилась — вот ее, полусъеденную тошнотворной воронкой портала, показывали, а вот перестали, как по нажатию некой тайной кнопки, и остался только пустырь с лопухами, бурьяном и бабочками-лимонницами. "

"На месте халабуды пророка Юрия темнело свежее пожарище. Вокруг были рытвины, словно это место, до того как сжечь, пару раз объехали на тракторе. Матильда замедлила шаг, разглядывая почерневшие доски и пятна оплавленного пластика, а потом краем глаза заметила движение в небе. Там пронеслась стайка отливающих металлом шаров, загадочные объекты летели на север быстро и целеустремленно.