Даже если тётушка Нильссон и впрямь стоит так дорого, всё-таки она вполне довольна тем, что получила.

— Недурно за такое неказистое и неуклюжее старое тело, как моё, да теперь-то уж, понятно, и не моё, если быть точной.

Вот сейчас дядюшка Нильссон очень любит свою старушку, он так счастлив, так оживлён. Супруги сидят рядышком на диване, дядюшка Нильссон обнимает жену и поёт для неё:

— Как голубок по вечерамЛетит в своё тихое гнёздышко,Так я свою пристань ищу у тебя,0, Лилия Мо-его Сердца,О, Лилия Мо-его Сердца.Потом Аббэ заводит граммофон и ставит пластинку «Приходи, Адольфина», а дядюшка Нильссон приглашает тётушку Нильссон на танец и танцует с ней так неистово, что она ударяется головой о дверной косяк.

— Эй, Нильссон, полегче! — предостерегает мужа тётушка Нильссон — А не то меня доставят к Берглунду раньше, нежели я предполагала.

Мадикен сидит в углу дивана и смотрит на них, но как бы ей хотелось быть сейчас за тридевять земель отсюда. Чтобы не видеть тётушку Нильссон. Ведь с ней случилось ужасное! Неужели никто, кроме Мадикен, не понимает этого? Страшно подумать, что тётушка Нильссон когда-нибудь умрёт, но в сто раз страшнее представить себе, как дядя Берглунд принесёт её к себе и начнёт резать и рассматривать, что там у неё внутри. Тётушка Нильссон постоянно твердит: «Единственное, на что может рассчитывать неимущий бедняк, так только на достойные похороны». И вот теперь у неё даже этого не будет. Мадикен в отчаянии. Теперь, когда она знает, откуда в семье Нильссонов появились деньги, ей хочется выплюнуть все съеденные ею телячьи котлетки и прочие яства. Несчастная, несчастная тётушка Нильссон, она наверняка пошла на такую сделку только потому, что бедность так беспомощна.

Но сейчас тётушка Нильссон танцует и веселится.

До тех пор, пока не раздаётся стук в дверь и в комнату не вступает фабрикант Линд. Мадикен ни разу его не видела, но она сразу же понимает, что это именно Линд, потому что у него такой вил, какой обычно бывает у тех, кто приходит забирать чужие комоды.

— Дау вас здесь настоящее веселье, — произносит он сурово.

— А то как же, надо ведь иногда поразвлечься да поплясать со старушкой, — откликается дядюшка Нильссон — А вы зачем пожаловали?

— Ты знаешь зачем, — говорит Линд — И ещё ты знаешь, что сейчас начнётся опись твоего имущества, ведь наверняка своих денег я, как и прежде не раз бывало, не получу.

— Всё, что угодно, только не это, — возражает дядюшка Нильссон. И выуживает из кармана брюк две смятые бумажки по сто крон — Так вот в чём дело! Ты, стало быть, не веришь, что Э. П. Нильссон — настоящий мужчина? Не веришь, что он может заплатить эти жалкие гроши? Ха-ха, да ты вовсе не знаешь Э. П.