Матушка Эмили снисходительно всех проигнорировала, она смотрела на меня и Орлея и улыбалась.

– Вы прекрасная пара.

– Мы с Адель тоже будем прекрасной парой, – заявил Август и положил руку мне на плечо. – И, в отличие от людей, мне не нужен наследник мужского пола. Пределам нет дела до скверны, которую вы выращиваете на своей территории.

– Но ты женат! – воскликнул его величество.

– Уже нет, – глядя в лицо ведьмаку, сообщил эльф.

Знал об этом ведьмак, любил он мать своего ребенка, что сейчас чувствует? Я впилась взглядом в беспристрастное лицо Ардена. На нем ничего не дернулось, зато у меня в душе появилось что-то очень нехорошее – темное и тревожное.

Вот какая ты, ревность. Отвратительное чувство, мерзкое, злое и разрушительное.

– Как видите, я имею такое же право на Адель, как и остальные.

– А у колдуньи никто спросить не хочет? – поинтересовался Арден и просто положил руку на камень. – Делай свой свободный выбор, ведьмочка.

Орлей сделал шаг вперед и тоже опустил руку рядом с покрытой татуировками ладонью. Август улыбнулся мне ободряюще, подмигнул и чуть дотронулся кончиками изящных пальцев до серого камня.

– И никто из вас не сказал самого главного, – буркнула я, легко снимая с пальца кольцо Орлея. – Простите, герцог, что так вышло.

Я подошла к Ардену, он смотрел снисходительно, уверенный, что я его выберу, а вот у меня такой уверенности не было.

– Ты ее любил?

Мне нужно было это знать. Я никогда не умела делиться и прощать и учиться не собиралась.

– Ревнуешь? – Ведьмак не улыбался, просто смотрел. – Я ни о чем не жалею.

– Я не прощаю измен, – зачем-то сказала я.

– Брак под покровительством Луны это исключает, – подал голос король.

 – Пока смерть не разлучит вас.

– Э, нет! – Я отошла на шаг. – Я хочу замуж по любви, и чтобы меня любили за то, что я есть, а не за то, что я могу родить сильного мага. Я хочу настоящую семью, – добавила тихо. – Не хочу вот так, как вы.

– И как мы? – спросил ведьмак.

– По договору или приказу!

Почему я чувствую себя малолетней дурочкой?

Арден закатил глаза, взял за руку и припечатал мою ладонь к камню, еще и прижал сверху.

– А еще ради мести, власти и справедливости, – шепнул он. – Ну что же, узнаем, кто тебе мил, лунная колдунья.

Ты ведь знаешь, что сердцем лгать нельзя?

Я дернула руку, но она приклеилась к камню, словно я измазала ладонь в «Моменте», однажды я нечаянно пальцы склеила, пришлось разрезать скальпелем, так что ощущения помнила. Я не знала, что ожидать, и запаниковала, хотя, судя по остальным, пугаться было рано.

– Ой, мамочки, что это?

И почему голос так дрожит?

Вокруг запястья стал появляться золотой графический рисунок, будто кто-то невидимый рисовал на руке солнечным зайчиком.