Система как раз «подаёт голос».

Дав распоряжения Гюнтеру и оставив его за главного, я сажусь в передний паланкин, вместе с Джотто.

Мои спутники размещаются в следующем.

В самый последний момент я замечаю, что на шее каждого из носителей паланкина виднеется нехилый такой ошейник.

Только добавь шипы, и сразу будет создан образ грозных панков.

Впрочем, особого внимания я этой детали не уделяю. Мало ли, как фракция использует провинившихся.

Внутри нас уже ждёт Уль, которая ни на йоту не растеряла своего постного выражения лица и какого-то мрака вокруг себя.

У меня невольно создается ощущение, словно Уль не человек, а просто живое воплощение грозовой тучи.

Постоянно хмурится, молчит и изредка пыхтит на то или иное слово Джотто.

Внутри Милан… ничем не отличается от любой-другой фракции.

Небольшие узкие улочки, домики, как из дерева, так и из камня. Ларьки, магазины, мастерские.

Площади и переулки.

Простые игроки, которые спорят с торговцами касательно цен, мастеровые, что обсуждают тот или иной товар, стражники в капюшонах, тройками патрулирующие улицы.

Всё, как в Спарте, Вавилоне или любом ином поселении. Разве что имеется одна отличительная черта…

Тихо. Здесь слишком тихо. Даже спорщики меж собой ругаются едва ли не шёпотом. Торговцы не зазывают народ посмотреть свои товары, а блеклым полушепотом рекламируют его ближайшим прохожим.

Даже редкая музыка из таверн звучит как-то… невесело?

Всё это кажется таким сюрреалистичным, непонятным, чуждым. Полис, полный жизни, не издаёт тех звуков, что ему присущи, как пение — соловью, как грозный рёв — настоящему льву.

Я невольно ощущаю потусторонний холодок, пробежавший по спине.

Когда мы проезжаем мимо целой группы гигантов в ошейниках, которые везут на телеге тяжёлую каменную глыбу. Джотто комментирует происходящее.

— Вот, кстати, Лорд Шурик, прямо сейчас вы можете лицезреть результаты наших трудов! — важно кивает посол. — Посмотрите на эти объекты!

— Объекты? — не совсем понимаю я.

— Да, вот эти самые существа, которых вы видите перед собой, — кривится Уль, видимо, недовольная моей недогадливостью.

Существа? Значит, это не игроки? И ведь вижу, что эта парочка снова пытается раздразнить моё любопытство.

Вместо этого я спрашиваю другое.

— А ошейники на них — это тоже разработка Милана? — выясняю я давно интересовавший вопрос.

Действительно, ошейники подчинения, наводнившие степь, брались словно ниоткуда.

— О да, — заявляет Джотто, — мы вообще далеко продвинулись в изучении того, что большинство игроков называет «душой».