Но самое неприятное было то, что пролетел он едва ли не в паре метров от бледного, но всё ещё сопротивляющегося Богучарова.

— Утащите Лорда-наместника со стен! — раздался приказ одного из фалангистов. — Мы не можем потерять его!

— Эй, пустите меня! — тут же начал брыкаться бывший депутат, когда его силком закинули на руки и потащили прочь со стен. — Я вложил слишком много денег в эти стены! Я не позволю их так просто разрушать! А ну поставили меня на землю! Я всё взыщу с этих убогих афинян! Слышите, всё взыщу! С процентами!

Самая кровопролитная и тяжёлая осада этой войны ещё только начиналась.

* * *— Мой господин, я прошу вас передумать касательно участия Киото в этой войне, — обратился министр Хакен к Лорду О.

— Что это ты такое говоришь, Хакен? — возмутился Сёгун, надевая на себя доспехи, — На нашего союзника напали. Кем мы будем если сейчас не вмешаемся?!

— Мы будем благоразумными, мой господин, — продолжил Хакен. — Я более чем уверен, Спарта справится и без нашего вмешательства. Её флота достаточно, чтобы сразить Афины. Нам просто о не за чем терять жизни наших моряков за чужие интересы.

— Интересы Союза — это и наши интересы в том числе!

— Интересы Союза — это интересы Спарты и её одной, — вздохнул Хакен. — Разве вы не видите, мой господин? Спарта подминает под себя всех вокруг себя. Москва, Милан, а теперь и Киото. Рано или поздно мы будем поставлены перед выбором, гибель от рук спартанских фалангистов или же поглощение Лордом Шуриком. Такого выбора вы хотите?!

— Этого не случится, — упрямо покачал головой Лорд О. — Шурик не предаст нашу дружбу, как и я не стану бить ему в спину. Мы — потомки настоящих самураев, Хакен. Мы чтим честь и обязательства. Наше слово на вес золота. Иначе что за падалью мы будем, если не станем придерживаться данных клятв и обетов?

— Вы не понимаете…

— Довольно! — повысил тон Сёгун. — Это ты ничего не понимаешь, Хакен. Порой следует идти на жертву ради всеобщего блага.

— Да, порой нам приходится идти на это, — задумчиво выдал Хакен, — Ради общего блага…

— Вот видишь? Хоть здесь мы согласны в чём-то, Хакен, — улыбнулся Сёгун, надевая на голову шлем.

— И потому я хочу попросить у вас прощения, мой господин, — склонил голову в почтительно поклоне первый министр.

— За что это, Хакен?

— За всё, что сейчас произойдёт, — признался первый министр.

В следующую секунду двери в покои Сёгуна резко отворились, а внутрь вошли два десятка воинов.

Из которых только десять являлись самураями, а остальные оказались министры и чиновники.

— Как это понимать, Хакен?! — побагровел лицом Лорд О, схватившись за катану на его поясе.

— Прошу не сопротивляйтесь, господин. Ваши люди не причинят вам никакого вреда. До той поры, пока вы не будете совершать никаких глупостей, — сообщил Хакен.