– Разозлилась, – ответила тоже шёпотом Глаша, прикрыв от переполнявших её чувств глаза. Помолчала и уточнила: – И испугалась, да.

И, неожиданно даже для себя, вдруг всхлипнула.

Сидя в кольце его рук, окружённая его нежностью, искренней и такой чувственной заботой, она внезапно поняла, что ей не дали возможности поплакать от запоздалого облегчения и просто банального отходняка. Не дали пожалеть себя, скинуть окончательно то ужасное напряжение всех сил, всех ресурсов и отпустить дикий страх, который она пережила. Не позволили осмыслить и понять: как, почему и что с ней случилось.

– Тихо, тихо… – Шагин снова поцеловал её в лоб, завораживая своим негромким, пронизанным нежностью и заботой голосом. – Всё уже прошло, ты его переиграла и победила. Ты невероятная умница и потрясающая девушка.

– Он сбежал… – напомнила Аглая, у которой начал трястись подбородок и всё же потекли слёзы, спровоцированные этой его заботой и щемящей жалостью к себе.

– Да и пусть. Никуда он не денется, – пообещал Игорь. И, отклонившись немного назад, посмотрел внимательно.

– Да я то… – капризно ответила Глаша и печально вздохнула. – И вообще…

Он посмотрел-посмотрел на неё, а потом наклонился совсем близко и прошептал у самых её губ:

– Вообще всё будет хорошо…

И накрыл её губы своими.

Он целовал нежно-осторожно, словно смаковал, пил по капле и наслаждался вкусом и тёплой мягкостью губ, и от этой его острой нежности и потрясающей неторопливости что-то смещалось в голове Аглаи. И непроизвольные слёзы, теперь уж не от страха и жалости к себе, а от тихонько трепещущего восторга в груди, всё катились по её щекам.

И она отвечала на его поцелуй, она звала его вперёд и дальше, придвинувшись теснее и обняв, обхватив его за шею. И он услышал, почувствовал всей своей мужской сутью этот горячий, нетерпеливый отклик и призыв – и углубил поцелуй, переводя его из нежного в страстный, плавящий, обещающий…

В какой-то момент они просто не справились, не совладали с неожиданно мощно полыхнувшей и поглотившей их обоих страстью, сметающей всякие резоны, приличия и мысли, одновременно устремляясь друг к другу.

Полетела куда-то срываемая торопливо одежда, и они – кожа к коже – обожгли друг друга желанием и восторгом соприкосновения. Но мужчина невероятным усилием воли сумел обуздать, взять под контроль свою страсть, чтобы вплести в ласки нежность и трепетность, оберегая и защищая женщину.

Он вошёл в неё, соединяя их тела долгим, сводящим с ума, чувственным движением – до самого свода. Замер, глядя в потрясающие, сверкающие желанием глаза.