И ни словом, ни намёком, ни выражением лица не касалась и старательно избегала тяжёлых и безысходных тем, в том числе и о своей инвалидности.

Внучка постоянно держала бабулю за руку, и однажды Полина Степановна накрыла её ладонь своей, под пергаментной, прозрачной кожей которой проступали беззащитные вены. И сказала, глядя внучке в глаза:"

"– Глашенька, детка, ты не печалься, что я уйду, это правильный, естественный ход и течение жизни, поэтому отпусти меня светло, без душевной боли. Ведь жизнь, Глаша, это всегда устремление к достижению какой-то новой вершины, радость от побед и преодоление трудностей, увлечение новыми познаниями, будь это интересная книга, прекрасная музыка или общение с замечательными людьми.

А у меня уже нет никаких желаний. Ничего меня уже особо не радует и не захватывает моё воображение, нет несбывшихся мечтаний, и совсем нет никаких устремлений, потому что я уже прожила прекрасную, наполненную сильными чувствами, эмоциями и любовью жизнь и всё в ней испытала. А вот ты, Глаша…

– Бабуль… – попросила непонятно о чём, еле сдерживая рвущиеся слёзы, Аглая.

– Послушай, детка, – перебила её бабушка. – Жизнь – это дерзновение помыслов. Каждый человек наделён какими-то умениями, талантами и мечтами. Разница лишь в том, что одним хватает той самой дерзости жить, двигаться вперёд, преодолевая все преграды, совершать ошибки, учиться на них, становясь сильнее и мудрее, и снова двигаться дальше, а другие прячутся за отличным оправданием: «Не могу», «От меня это не зависит», «Обстоятельства сильнее моих возможностей». Так вот, Аглая, – добавила строгости своему тону бабушка Полина, – ничто не сильнее тебя, потому что человек сам создаёт обстоятельства и сам выстраивает свою жизнь.

Выстрой свою жизнь так, как ты хотела в самых дерзких своих мечтах. И ничего не бойся. Я знаю, что ты встанешь и будешь ходить, но даже если этого не произойдёт, это всего лишь одно из обстоятельств, к которому просто следует приспособиться, но совсем не вся твоя жизнь.

Через два дня после этого разговора Полина Степановна умерла.

На девятый день ухода любимой бабушки вся семья, как положено по обычаям и ритуальным правилам, поехала на кладбище навестить усопшую и помянуть её рядом с могилой.

Прикинув и посовещавшись, родные решили, что проехать на инвалидной коляске под непрекращающимся второй день дождём по кладбищенским узким, безнадёжно раскисшим дорожкам между могилами не будет никакой возможности – и Аглая осталась дома.

Закутавшись в два пледа, она сидела на веранде и наблюдала, как поливает всё вокруг затяжной дождь, шурша и постукивая ленивыми каплями по крышам и не успевшим опасть листьям, и думала о бабуле.