И внезапно её словно прострелило поразившей мыслью, каким-то невероятным внутренним озарением: а что, собственно, такого с ней, Аглаей Зориной, случилось, что она перестала жить?

Почему она настолько сосредоточилась на своей травме и на инвалидном кресле, отдавая этому вопросу всю себя без остатка?

Ну травма, да, случилась с ней такая беда, и что?

Но она не парализована, не лежит в кровати без возможности шевельнуть ни рукой ни ногой, она не находится в состоянии «овоща», у неё не ампутированы конечности и не тяжёлая контузия. Сколько разных людей со страшными травмами она видела в больницах и реабилитационных центрах, через которые прошла? А сколько молодых людей, потерявших руки-ноги, получили протезы и начали жизнь заново, поставив перед собой новые цели, без нытья и уныния, на реальном позитиве?

А она-то что? Она что, собирается вот так сидеть и всю оставшуюся жизнь себя жалеть?.

.

– Это было так неожиданно, как какое-то откровение сверху, – погрузившись в воспоминания, продолжала свой рассказ Аглая тихим, доверительным голосом. – Именно тогда, на девятый день бабушкиной смерти, на стылой веранде, во мне что-то перевернулось – и словно жизнь началась, пусть не заново, но какая-то изменённая, новая и сильная.

Будто что-то сверху направило и подтолкнуло меня. Наверное, бабуля, – усмехнулась как-то очень светло Глаша. – Не знаю, но только в тот момент я так отчётливо увидела и осознала всё, что произошло со мной… И то состояние, в котором я «залипла» на все эти семь месяцев, осознала так, как, наверное, вообще никогда раньше не понимала и не осознавала свою жизнь и её обстоятельства. Иногда самое лучшее, чем мы можем себе помочь и что можем сделать, – это перестать себя жалеть и оплакивать потерянные возможности и потерянную хорошую жизнь.

– Да, – согласился с ней Игорь. – Только для того, чтобы перестать себя жалеть и оплакивать потерянные возможности, нужны серьёзный характер, воля и сильная мотивация.

– Думаю, что в тот момент у меня этого добра было в избытке, – рассмеялась задорно Аглая. – Я словно очнулась и просто загорелась желанием и стремлением немедленно заняться своим делом. У меня руки и мозг чесались, так мне хотелось окунуться в создание какого-нибудь нового изделия.

…Аглая еле дотерпела до вечера в тот день, ожидая, когда закончатся поминки и уедут те немногие гости, которые приходили помянуть Полину Степановну, а семья наконец своим, узким кругом соберётся в большой гостиной, чтобы ещё раз вспомнить бабулю, посидеть и пообщаться перед сном. Вот тогда она и огорошила родных.

– Пап, мам, я тут подумала и, честно говоря, не поняла: а чего я сижу, собственно? – начала свою сумбурную речь Аглая.