— Проходи, Громов, — между тем разрешил мне Пётр Ильич, махнув рукой. — И быстрее, быстрее. Не отнимай у нас время. Оно, знаешь ли, неумолимо и течёт только вперёд. Ни вбок, ни назад его не повернуть. Ну, это мы ещё на «физике» рассмотрим.

— Извините, но я всё-таки вынужден отнять у вас ещё чуть-чуть времени. У меня есть небольшое объявление, — мрачно проговорил я, подойдя к доске.

— Что у вас, Громов? — скривился Фрост, словно у него зуб заболел.

Жаров же наоборот расцвёл, как ребёнок в ожидании долгожданного подарка. Он даже бросил многозначительный взгляд на сидящих рядом с ним кадетов. А те покивали, дескать, да, сейчас начнётся. Кажется, он уже успел нашептать им, что Громов будет перед ним извиняться.

— Знаете, — обратился я к аудитории, вонзившей в меня десятки взглядов, — я в вашей академии всего несколько часов, но она мне уже безумно нравится. Чудесное место.

— Всё? — спустя пару секунд моего молчания бросил преподаватель и следом фыркнул: — Громов, ты бы мог это сказать и в перерыве.

— Душа требовала сказать это прямо сейчас, — скромно улыбнулся я и двинулся к своему месту.

— Как все⁈ — ошеломлённо выдохнул граф Жаров, будто ему обещали безумно интересный кинофильм на два часа, а он закончился через минуту, да и конца у него была просто ужасной.

— А вы хотели что-то ещё? — насмешливо спросил я, не замедляя своего шага.

Рыжий захлопнул рот и нахмурился, поймав на себе взгляды кадетов. Он поиграл желваками и молча уткнулся в тетрадь, зло схватив ручку, словно хотел сломать её.

А я мысленно довольно потёр руки. Шалость удалась.

— Продолжаем, продолжаем лекцию! — громко сказал Фрост и с неудовольствием посмотрел на солнечные лучи, внезапно залившие доску.

Преподаватель махнул рукой, выпустив бледно-голубую магию. Та вцепилась в шторы и заставила их закрыть окно, перекрыв поток солнечного света.

Фрост удовлетворённо кивнул и продолжил орудовать мелком, покрывая доску затейливыми формулами, попутно объясняя, как их решать. И зачем это стражам?

— Как прошёл разговор с ректором? Он жив? — тихонько спросила Белова, когда я уселся на лавку.

— Пока да, но думаю, это ненадолго.

— Громов, ты же не планируешь его убить? — нахмурилась Огнева.

— Я? Нет. А вот ожирение — да, — усмехнулся я."

"— Так зачем он тебя вызывал? Из-за Жарова? — продолжила расспросы любопытная графиня, склонив голову так, чтобы преподаватель не видел, как шевелятся её сочные, чувственные губы. — Жаров, когда вернулся в аудиторию, сиял так, что глазам больно было. Ещё и дружкам что-то своим нашептал, победно улыбаясь.

— Не знаю, почему он себя так вёл. Может, на ком-то отвёл душу? Кошку какую-нибудь пнул и хвастался геройством?

Блондинка недовольно запыхтела, попутно поправив локоны, касающиеся парты.