Молчун тоже пущай скажет своё слово, — твёрдо выдал Мых и принялся с трудом подниматься по ступеням лестницы. Они привели его к распахнутой двери.

Старик проник в хату, а его брат полоснул меня недружелюбным взором и захлопнул дверь, скрывшись с глаз долой.

Я остался стоять в одиночестве на залитой красноватым лунным светом поляне среди сморчков, травы и влажно блестящей почвы. Даже присесть негде. Пришлось опуститься на корточки, попутно отгоняя комаров от физиономии.

Что ж это за старички такие? Из какого божественного рода они происходят? Громов-младший тоже страстно хотел узнать ответ на этот вопрос.

Вообще-то это седое трио напоминало мне норн, носящих имена Урд, Верданди и Скульд. Они способны определять судьбы людей и богов в мирах, где сильна их власть.

В так называемом греческом пантеоне есть мойры. Клото, Лахесис и Атропос. Они богини судьбы. В их власти находятся нити жизни людей. А среди местных божественных существ есть Среча и Несреча. Они тоже управляют судьбами смертных."

"Так вот, может, эта троица стариков также относится к подобным персонажам? Уж больно они похожи на них. Будь они не дедами, а бабками, у меня бы вообще не возникло никаких сомнений, что они как-то связаны с богами или богинями судьбы. Но, признаться, я пока даже не догадывался, к какому пантеону они могут относиться.

Другое дело, что такие существа всегда живут уединённо и редко когда во что-то вмешиваются. И это опять же очень подходит старичкам, держащим совет в своей избушке на краю болота.

Громов-младший, как мелкий искуситель, предложил мне подслушать их разговор. Но я отказался от этой соблазнительной идеи, посчитав её неоправданно рискованной. Хрен знает, какой силой обладают эти трое дедков. Может, они прямо сейчас смотрят на меня с помощью какой-нибудь хитрой магии или артефакта?

Придя к этой мысли, я тяжело вздохнул и принялся плести браслет из травы и цветов, чтобы скрасить томительное ожидание.

* * *Ночь завладела Стражградом, но город ещё не спал. Тут и там в окнах домов горели огни, по улицам грохотали военные грузовики, а порывы ветра приносили грубые, отрывистые команды.

Баронесса Огнева и графиня Белова восседали в плетёных креслах на ажурном кованой балконе старинного особняка, отданного под нужды полка графа Рыльского.

— Суматошный был денёк, — со вздохом проговорила Белова, поправив длинные волосы.

— Наверное, таким и должен быть последний день перед началом грандиозной войны, — сказала баронесса, хмуро глядя за Стену, туда, где раскинулась Пустошь. — Надеюсь, мы покроем себя такой славой, что наши семьи будут гордиться своими дочерями и наконец-то позволят нам самим управлять своими судьбами.