Я завожу двигатель и уезжаю, изо всех сил надеясь, что этот жуткий эпизод останется в прошлом.

По-моему, с точки зрения финансов, я сполна заплатил за мимолетную ошибку. Мало кто за разовый секс, о котором и вспоминать не хочется, отваливал столько миллионов. Только истинные лохи.

По возвращению в офис я ничего не могу делать. Опустошен, выпотрошен и обессилен. Звон в ушах не прекращается ни на секунду, голова трещит. Отчаянно хочется послать все к чертовой бабушке, свалить на необитаемый остров, сесть под пальму и днями напролет смотреть на океан.

Секретарша чувствует, что может отхватить за любой косяк, поэтому не беспокоит меня и коршун отбривает всех желающих прорваться в мой кабинет.

Я предоставлен сам себе, но ничего не могу делать. Просто сижу и смотрю в одну точку, тщетно пытаясь понять, как допустил, чтобы мы оказались в такой заднице.

Потом набираю Стефа, чтобы отчитаться о последних событиях.

Он отвечает быстро и, как всегда, по-деловому невозмутимо:

— Слушаю.

— Я сделал, как ты говорил. Прогнулся, признал поражение.

— Что она потребовала? — он сразу попадает в цель.

— Машину.

— Подогнал?

— Пришлось.

— Потом вернешь обратно. Какие обязательства с ее стороны?

— Свалит из города завтра.

— Почему не сегодня? — монотонно расспрашивает Стеф.

— Сказала, что завтра выписывается та самая коллега, вместо которой ее в городе оставили. Алекса посадит ее на поезд, и сама отчалит.

— Проверю.

Не сомневаюсь. У этого все и всегда под контролем.

— Как продвигаются поиски? Нарыл что-нибудь?

— Не гони коней, Кирсанов. Это не так быстро, как тебе хочется. Она шла подготовленной, концы запрятаны хорошо. Пока пробиваем машины по городу и области. Ну и твоих дорогих партнеров.

— Я понимаю, — соглашаюсь, а самого крутит от разочарования. Хочется как можно скорее получить результат, добраться до сути и размазать сучку и того ублюдка, что за ней стоит и дергает за веревочки.

— Все. Сиди ровно. Не отсвечивай. Твоя задача теперь по максимуму отыграть смирение и не спровоцировать их на панический побег и чистку хвостов.

— Постараюсь.

— Ну, бывай.

После разговора со Стефом легче не становится. Я по-прежнему чувствую себя в западне. Кругом засада и не понятно в какой момент рванет.

Это выматывает. И единственное, что удерживает на плаву – это Таська. Я звоню ей и разваливаюсь на части, когда слышу любимый голос

— Прости, Тась, — устало прикрываю глаза в ответ на справедливый укор, что оставил ее без обеда, — пришлось решать неприятное дело.

Чувствую себя м…чудаком.

— Важное? — все еще обиженно спрашивает она.

— Очень. Я бы даже сказал, что судьбоносное.

В трубке долгое молчание. Потом:

— Знаешь, что я предлагаю? Ты заканчиваешь сегодня пораньше и бежишь домой. Я наберу ванну с ароматной пеной, сделаю массаж.