И вся та грязь, что они вылили на лорда Эйна, совершенно незаслуженно и крайне гадко используя его благородство… И как после этого относиться к фразе жреца «Лишь те, в чьих сердцах пламя, а в глазах лед величия, достойны править Зандаратом, колыбелью льдов»?! Ну черт возьми, ну нельзя же так!

Юалия, едва заметно нервничающая, после слов жуткого жреца тут же успокоилась, села приосанившись, почему-то на меня самодовольно и с явным чувством превосходства посмотрела. Харнис стоял за троном слева от Юалии и, ухмыляясь, смотрел на всех присутствующих с таким видом, что мол: «Вот теперь мы с вами поговорим, вот теперь я вам устрою».

И, к слову, не одна я это поняла, стоящий рядом со мной лорд Тай прошептал обреченно:

— Начнутся репрессии.

Его супруга леди Тай добавила:"

"— Нам следует бежать до конца коронации, пока Харнис не захватил контроль над ртутными путями.

— Контроль у нас, — успокоила я пожилую парочку.

И зло посмотрела на Харниса. Харнис, как оказалось, уже давно смотрел на меня. А затем одними губами прошептал явно мне: «Тебе конец».

Злая я тоже одними губами спросила: «А тортик?»

Харнис усмехнулся так, что стало ясно, из кого он тортик сделает.

И вот разумом понимаю, что ничего не будет, что мы уже победили и шеф теперь сэльд, но обидно-то как. И Харнис этот, который взял и практически убил лорда Эйна. Ведь убил же, причем подло. Если бы шеф домой не домчался, что бы с ним было? Меня даже затрясло при мысли, что шефа могло бы не быть… Не хочу об этом думать. Хотя, конечно, очень забавно, что меня мысль о возможной гибели начальства пугает гораздо больше, чем более разумное «а что было бы со мной, погибни Эйн». Просто на фоне его возможной смерти все мысли о себе уже как-то пропадают… Черт, и вот кто бы мне сказал, что я тут делаю? Лучше бы вернулась домой и пошла, что ли, шефа бы обняла, исключительно чтобы удостовериться, что с ним таки все в порядке.

Ну или посидела бы невдалеке, полюбовалась его страшненькой скуластой белой мордочкой и глазенками, краснеющими в моем присутствии, — прямо как признание моей исключительности, просто больше же Эйна никто, кроме меня, не бесит, так что я для него явно особенный кадр.

И вообще глаза б мои не видели торжества этих двух селедок подлых, я про Харниса и Юалию, хотя в принципе Харнис — забавная селедка, рогоносная такая.

Хм, рогатая селедка. Черт, бесят.

А жрец еще, словно издеваясь, вещал над притихшим снежным народом:

— Леди и лорды, снега избрали сэльдину!

Толпа на миг затаила дыхание, а затем по рядам пронесся восторженный шепот.

— Все, это конец, — Охард сжал мою ладонь, — если избрали снега, это уже не изменить.

А болота ее, случаем, не избрали? И грязи там всякие? Нет, ну до чего же раздражает вся эта ситуация.

— А может, все же нет? — с надеждой спросила я.