Может быть, Рул очнулся бы, если бы узнал, что такая хорошая, добрая и любящая девушка уже давно к нему неравнодушна. Я знаю, в глубине души он славный парень, просто свое золотое сердце он заваливает всяким дерьмом, чтоб труднее было докопаться.

Лично я собиралась избегать Рула как можно дольше. Я не жалела, что переспала с ним; по правде говоря, оправдались все ожидания и надежды, которые я питала в отношении секса. Точнее сказать, в отношении секса с Рулом. Никому другому я бы не отдала свою девственность. Жаль, что я напилась и дала волю, скорее, физическому влечению, нежели чувствам, но само по себе случившееся было потрясающе, оно заглушало укоры совести.

Я понимала, что наши отношения никогда не станут прежними и придется с этим смириться – я не собиралась сохнуть по нему, ходить по пятам и звонить по сто раз на дню. Утром подумала: все было очень здорово, и если даже я больше никогда не получу от Рула знаков внимания, этого вполне достаточно.

– Нет, ничего не изменится, будет только хуже. Мы оба знаем, что я не подхожу Рулу. Хватит и того, что меня отвергают люди, которые, предположительно, обязаны любить по гроб жизни.

Мы с Рулом и дальше можем изображать нейтралитет, когда придется проводить время вместе, ну и все.

Рому необязательно было знать, что нам грозила еще бóльшая натянутость в отношениях.

– Ужин с отцом совсем не удался, да?

– Он снова женился. Ей двадцать пять, – я закатила глаза. – Весь вечер она твердила, что мне надо немедленно вступить в женский клуб, в котором она состояла на последнем курсе. А папа повторял, что нужно дать Гейбу еще один шанс. Выписал мне чек на тысячу долларов и намекнул, что даст еще столько же, если я помирюсь с Гейбом.

То есть шантажа и мучений было больше, чем собственно ужина.

Ром грустно усмехнулся.

– И ни слова от матери?

– Да.

– Не понимаю, каким образом у этих людей родилась ты.

– Я сама не понимаю. Слава богу, что не надо общаться с ними каждый день. Работать постоянным разочарованием тяжело.

Он приподнял темную бровь.

– Мой младший братец охотно поделился бы опытом.

– Остроумно.

– Я стараюсь.

– Что сказано за столом, останется за столом, ладно, Ром?

– Я никому ничего не скажу. Если Рул не заметил этого за столько лет, не мое дело вправлять ему мозги.

Но все-таки я думаю, что вы двое могли бы составить счастье друг друга. Противоположности, типа, притягиваются."

"Проблема заключалась в том, что, по-моему, мы с Рулом вовсе не были такими уж противоположностями. Конечно, его с головы до пят покрывали татуировки, и он носил металлические заклепки там, где я – жемчуга и антикварные камеи, но мы оба пытались выйти за рамки, навязываемые нам окружающими. Мы оба в муках общались с родителями – и оба любили Рома и Реми до умопомрачения.