Она расцарапала мне кожу на заднице, пока я доводил ее до исступления губами и руками – и не собирался на этом останавливаться. Мы слишком долго пробыли в разлуке, и, пытаясь стать другим, я испортил наши особые, уникальные отношения. Теперь я намеревался стереть память о былых ошибках. Но моя девушка имела на сей счет свое мнение.

– Рул…

Она потянула меня одной рукой за волосы, а другой нащупала член, который так и пульсировал."

"– Я очень ценю твои ласки и вижу, что милого доброго Рула больше нет, но если ты не трахнешь меня через две секунды, я закричу. Честно, я слишком долго ждала.

Глаза у нее сверкали, и, пусть даже я предпочел бы как минимум раз довести Шоу до оргазма, прежде чем дать волю сдерживаемой сексуальной энергии, похоже, выбора не оставалось. Я застонал, потому что она обхватила мой воинственно торчавший член пальцами и погладила туго натянутую кожу. Это было нечестно, поэтому я толчком приподнялся, нацелившись в горячий влажный вход, и позволил ей направить моего дружка куда надо. Мы оба замерли; наши тела так идеально слились, что мы долго наслаждались ощущением, целую минуту. Наконец Шоу приподняла бедра, и я вошел на всю длину, так что мы оба выругались.

Секс не был медленным и нежным – скорее, бешеным и неукротимым, но я упивался им и думал, что мы вот-вот, кажется, сгорим дотла от страсти. Каждый раз, когда металлические колечки в упругой груди Шоу касались моего тела, я рычал от наслаждения и сам чувствовал, когда шарик на конце моего пениса касался ее клитора, потому что она выгибалась и дышала прерывисто и хрипло. Таким сексом я мог заниматься только с ней, и, когда Шоу обмякла, я понял, что, наверное, сам не знал, сколько во мне было любви, но Шоу вся просто сияла, когда смотрела на меня, и, наверное, я выглядел точно так же, когда смотрел на нее. Я ускорил темп и почувствовал, как она царапает мою спину и хватает за задницу… а потом мир разлетелся сверкающими осколками, и я совсем не хотел, чтобы они собирались воедино.

Шоу повернула голову и поцеловала меня в висок.

– Ты мое счастье.

Я уткнулся лицом в ложбинку между плечом и шеей и слегка прикусил складку кожи.

– Я буду любить тебя, Шоу.

Ее глаза пошли лучиками.

– Ты уже меня любишь.

И я понял, что она, похоже, права. Мы слишком долго пытались жить, следуя неверным побуждениям и указаниям, и теперь должны были стать друг для друга самими собой – и любить друг друга по единственно правильной причине. Когда Шоу свернулась со мной рядом, забросив ногу мне на бедро, я понял, что именно так и должно быть. И я даже не особо возражал, что пришлось делить ее с Реми, потому что я был счастлив, и Шоу была счастлива, и, в конце концов, брат хотел для нас именно этого.