Если тебе понадобится одиночество, чтобы собраться с мыслями и понять, чего ты ищешь, возражать не буду. Я хочу быть с тобой, Рул, но не стану навязываться, если тебе больно и страшно. Мы оба заслуживаем лучшего.

Я сомневался, что дело тут в том, чего я заслуживаю и чего нет, но я был не настолько глуп, чтобы позволить обретенному погибнуть под грузом неконтролируемых сомнений. Наконец я протянул руку и прижал Шоу к себе всем телом, чуть не удушив в объятиях. Утром мы провели в постели много времени, я буквально наизнанку вывернулся, но этого явно не хватило, под полотенцем у меня встало, и Шоу догадалась, что мысли мыслями, но мое тело реагировало на нее однозначно.

– Я совсем запутался, Шоу. Мне жаль, что так получается, но меньше всего я хочу гоняться за собственным хвостом в одиночку.

Я поцеловал ее, пытаясь выразить все то, что не мог высказать, хотя невысказанное жгло душу. Я желал Шоу непрерывно, и у меня буквально колени подгибались.

Она отдавалась моим поцелуям, позволяла путаться руками в волосах. Я притиснул ее к ближайшей стене, пристроился между ног – и не услышал ни жалобы, ни возражения.

Я не нежничал и не думал о том, сумею ли доставить удовольствие. Существовала только неотложная необходимость оказаться внутри, сделать так, чтоб Шоу ощутила силу чувства, которое сводило меня с ума. Я хотел разрядиться, излить свою страсть и вожделение, и единственным способом сделать это было слиться с ней. Голова Шоу глухо стукнулась о стену, я услышал, как она резко втянула воздух сквозь зубы, и все-таки не остановился. Полотенце свалилось на пол, и футболка, которую я поспешно сорвал, тоже не оказала сопротивления. Где-то в глубине сознания я понимал, что надо притормозить, сдержаться, что я слишком груб, что от моих поцелуев останутся отметины… но остановиться не мог.

Шоу шептала мое имя, пыталась меня придержать, но я ни на что не обращал внимания. Я был готов ворваться в нее, бездумно похоронить все страхи и неуверенность, но я ведь имел дело с девушкой, которая знала мои повадки, знала, что мной движет инстинкт и что, возможно, я даже не вспомню поутру, что произошло. Шоу не собиралась превращаться в очередную безликую жертву, к которым я привык.

Поскольку я был наголо брит и намного тяжелее, она принялась царапаться и прикусывать мой жаждущий язык, чтобы я отстранился и дал ей вздохнуть. Шоу с трудом перевела дух и отодвинулась от стены, положив мне обе ладони на грудь и с силой толкнув.

Я попятился и покачал головой.

– Каспер…

Я хотел извиниться, хотел сказать, что никогда намеренно не обесценю то, чем она для меня стала, но Шоу не дала мне такой возможности. Она поднялась на цыпочки и закрыла мой рот ладошкой.