Писатель нетерпеливо кивнул. – Вы что, вместо картошки съели Катерину и оттого вашему рту сделалось горько?!

– Я?! И это я ел?! Это она меня поедом съедала! И горько сделалось моей душе. Давайте, Анюта, что-нибудь для желудка, или я загнусь здесь у ваших ног.

– У моих ног? Боже мой! – Анюта испугалась, скоро должен был прийти Семен. Неужели на мужчин так действует ее распухшая задняя часть в цветастой юбке? Вот так кураж!

– Я не смогу обеспечить ваши потребности, «Казанова». – Она с улыбкой толкнула несчастного в бок, и тот от удивления чуть не свалился со скамейки.

 – Я мужняя жена, между прочим.

– Ну и что?! – продолжал просить помощи Карпатов. – Представьте, что такое могло произойти с вашим мужем!"

"– Представить, что он съел Катерину? – тупо переспросила Анюта с сомнением.

– Представьте, что из-за вашей Катерины он проглотил окурок! – простонал тот и закрыл глаза.

– Зачем это Семену глотать окурки? Он их в цветочных горшках тушит и там же складывает.

– Правильно, Анюта, все нормальные люди так и делают. А те, которые нормальнее нормальных, стряхивают пепел в цветы в палисаднике.

Но среди нормальных попадется одна ненормальная, и все! Окурок в желудке!

– Я что-то про ненормальных нормальных как-то не очень поняла, – призналась Анюта.

– Главное, госпожа Шкарпеткина, – загибаясь от мучений и накатывающего на него приступа хохота, сказал Карпатов, – чтобы вы правильно поняли, в какой желудок попал этот гнусный окурок.

– В какой? – заинтересовалась Анюта.

– В мой! В мой желудок попал окурок, который я проглотил из-за вашей подруги Катерины.

– Так бы сразу и сказал, – вздохнула с облегчением Анюта, – а то – представь Семена с окурком! Как будто я его без окурка когда-нибудь видела, он даже в постели курит, ирод табачный.

 – Она внимательно оглядела писателя и направилась в дом. – Пей! – Анюта сунула ему в руки бидон с молоком. – Пей, сколько влезет, хорошенько пей.

– Правильно, – обрадовался Карпатов, – как я сразу не подумал, что молоко служит противоядием.

Он схватил бидон и принялся пить. В его отравленный никотином желудок влезло два литра. Карпатов откинулся на скамейке и довольно вытер губы.

– Хорошее молоко, холодненькое, – сказал он. – Прямо из холодильника?

– Не, – Анюта отрицательно покачала головой, – из погреба. Но оно и там хорошо охлаждается. Я бабкиным методом действую.

– Это каким же? – роясь в кармане в поисках сигареты, поинтересовался писатель, которому значительно полегчало.

– Кладу лягушку в бидон с молоком, – невозмутимо поделилась Анюта, – и жду. Она там сидит, молоко через себя перерабатывает и охлаждает.