Раньше этим занималась Эмма, его бывшая жена, она часто жаловалась на боль в области груди, называя мужа черствым и бездушным, и запасала немыслимое количество таблеток. После того как они расстались, Карпатов выбросил их все до одной. Сейчас же, перебирая два пузырька с валерьянкой, чудом задержавшиеся в аптечке, он раздумывал, к кому ему лучше обратиться за помощью.

Совершенно не известно, как поведет себя окурок в его организме. До сегодняшнего дня глотать окурки Карпатову не доводилось. Возможно, придется к нему добавить какие-то пищеварительные ферменты, чтобы организм спокойно принял в себя остатки никотина и не убил его, как лошадь.

Но где их взять? Он прошел в спальню и выглянул в другой двор.

Там под сенью деревьев на лавочке в обнимку сидели двое: Карелина и толстый немец. Писатель пожал плечами, эти ушлые иноземцы не теряют времени даром. Вместо того чтобы заниматься тем, зачем они сюда приехали, эти двое охмуряют деревенских дам. Пройдохи, оккупанты! А ему, соседу, попавшему в затруднительное положение, даже не к кому сходить за пищевыми добавками! Заикнись он Карелиной о помощи, так она взбеленится, как Синеглазка.

И неизвестно еще, чем все это закончится.

Карпатов вздохнул, на его глазах деградируют красивые одинокие бабы, у которых в нашей стране столько возможностей и выбора! Он вернулся к столу, сел и написал с ходу целый лист умозаключений на тему межполовых отношений, после чего откинулся на стуле и почувствовал резь в желудке. С никотином шутить нельзя, недаром от него загибаются кони.

Карпатов на всякий случай выглянул в окно, Синеглазка спровадила своего немца и собиралась за водой. Писатель усмехнулся и поспешил к колодцу.

Нет, он не собирался ей помогать тащить тяжелые ведра, с него хватит! Пусть тащит одна, пусть поймет, какого ценного помощника она потеряла в его лице. Пусть прочувствует все, до последней капли пота.

– Анна! Спасайте меня! – К Шкарпеткиным во двор влетел писатель, державшийся за живот и прыгающий, как резиновый мячик, которому веселые ребята дали завидное ускорение. – Умираю! Она меня отравила!

– Кто? – всполошилась Анюта и заинтересованно уставилась на Карпатова, вместо того чтобы бежать за таблетками.

– Она! Синеглазка! – горячо прошептал писатель и упал на скамейку во дворе.

– Синеглазка – это сорт раннего картофеля, – справедливо рассудила Анюта, – значит, вас отравили картошкой? Очень интересно. Первый случай в моей практике, чтобы люди травились картошкой.

– Какой случай? Какая практика?! Анюта, давайте, тащите какие-нибудь таблетки, жжет. И это не картошка, а ваша приятельница, которую мне приспичило спасти. Уж лучше б я с ней не связывался, горько-то как во рту.

– Это не картошка, а Катерина? – медленно переспросила Анюта.