Не в привычках Беттины так неряшливо шить!

– Я видела капитана, – пробормотала Мадлен. – Он сказал, что ты очень довольна собой, но мне так не показалось.

Беттина подняла глаза, сверкавшие изумрудным огнем.

– Значит, капитан считает, что может управлять моими чувствами? Тогда он просто глупец!

Она сама думала, что будет рада собственной силе, ловкости и способности сопротивляться, но проигрыш в этой битве стал окончательным унижением.

Беттина все время думала только о том, как безжалостно Тристан изнасиловал ее, перекинув ее ноги себе на плечи.

Она проснулась рано и обрадовалась, увидев, что в каюте никого нет.

Потом обтерлась губкой, смоченной холодной водой, и принялась шить сорочку. Но с каждым стежком перед глазами возникали картины прошлой ночи, а губы распухли и болели от безумных поцелуев Тристана. На запястьях остались крохотные синяки – память о жестокой схватке.

Беттина решила, что чинить одежду каждое утро – бессмысленно, придется носить рубашки Тристана, и если тот собирается каждый вечер рвать их – это его проблема.

Подумав об этом, девушка улыбнулась служанке.

– Нужно спросить Тристана, нет ли в трюме белого атласа.

Пора как можно скорее начинать шить подвенечное платье.

Синие глаза торжествующе засияли.

– Но сначала нужно дошить то, шелковое, которое ты раскроила вчера, – напомнила Мадлен, радуясь улыбке питомицы.

– Зеленое платье я дошью в два счета. И чем скорее подвенечное платье будет готово, тем скорее я смогу стать женой графа.

Глава 17

Беттина провела одиннадцать дней на борту «Строптивой леди» и была поражена тем, как медленно тянется время, когда хочешь, чтобы оно летело как на крыльях.

Тристан не появлялся в каюте днем, зато проводил с Беттиной каждую ночь, вызывая в ней все большую ярость.

Девушка ясно припомнила один из вечеров неделю назад, когда Тристан обнаружил, что она надела его штаны и мягкую сорочку из золотистой ткани. До сих пор в ушах звенел его смех. Беттина поняла причину его веселья, когда в одно мгновение он сорвал с нее слишком просторную одежду. Но она продолжала переодеваться в вещи Тристана каждый вечер, чтобы спасти собственные вещи.

Особенно ее мучило одно воспоминание. В ту ночь Тристан неспешно пробуждал ласками ее тело, доводя до безумия, пока, прижав всем весом к постели и не давая двинуться, творил волшебство.

И потом, вместо того чтобы торжествующе смеяться, нежно целовал мокрые от слез глаза и щеки. Беттина возненавидела эту нежность еще больше, чем жестокость.

Перекусив нитку, девушка приподняла платье на вытянутых руках, критически осмотрела. Оно было совсем простое, без рукавов и отделки, сшитое из мягкого сиреневого ситца и, несомненно, не очень модное, но зато в нем не будет жарко.