– Как самочувствие? – спрашивает Ева."

"Саймон наклоняется вперед, его бежевый льняной пиджак сложен на коленях.

– Не знаю. В последнее время столько всего странного происходит.

– Она где-то там, – полушепотом произносит Ева. – Наша Черная роза.

– Мы не можем знать наверняка, что хакера замочила именно она.

– Нет, точно она.

– Допустим. Зачем ей торчать здесь дальше?

– А ты не догадываешься?

– Нет. Честно скажу, не догадываюсь.

– Из-за меня, Саймон. Она ждет меня.

– Ты, кажется, реально начинаешь бредить. Списываю это на джетлаг.

– Вот увидишь.

Он закрывает глаза.

Через пять минут они приезжают в отель.

Лишь оказавшись в номере – функциональном помещении, чьи белые с металлическим отливом стены украшает лишь старый календарь, – она позволяет себе мысли о Нико. Их телефонный разговор после ухода Эдвардса вышел ужасным. Ей не составило бы труда сочинить какую-нибудь легенду, но она не могла заставить себя лгать и поэтому просто сказала, что уезжает на пару дней. Он выслушал ее, сказал «Ясно» и отключился. Он представления не имеет ни где она, ни когда вернется. Ева глядит в окно. Там улица, а за ней – темные отблески воды.

Несколько плавучих домов с тусклыми огоньками.

Она любит Нико, но причиняет ему боль, и это тем мучительней, что, несмотря на всю его мудрость, весь его жизненный опыт, она все равно волей-неволей чувствует себя его защитницей. Защищает от правды о себе. От той части себя, о чьем существовании он знает, но куда предпочитает не углубляться. Той части, где всецело царит женщина, за которой Ева охотится, и темный, искаженный мир, в котором эта женщина живет.

– Они остановились в отеле «Морская птица» на Сучжоу Крик, – говорит Константин.

 – Приехали прошлой ночью.

Вилланель кивает. Они сидят в квартире на десятом этаже во Французской концессии. На столике между ними – бутылка минеральной воды «Тибетский ледник», два стакана и пачка сигарет «Космос».

– А это значит, что они здесь неофициально, – продолжает Константин. – По шанхайским меркам, «Морская птица» – грязная дыра.

Вилланель смотрит в окно, на бледный блеск неба.

– Зачем, по-твоему, они приехали?

– Мы оба знаем зачем. Как я тебе говорил еще тогда, эта Поластри после смерти Кедрина расспрашивала людей в Лондоне.

Если она здесь, значит, все связала правильно.

– И, значит, она умна. Или ей везет. В любом случае мне нужно внимательнее к ней приглядеться.

– Нет. Это рискованно. Я почти убежден, что у Поластри нет ни малейшего представления о том, что происходит, но из этого не следует, что она не опасна. Предоставь ее мне, а сама возвращайся в Париж. С этой операцией пора заканчивать. Хакер мертв, и тебе надо исчезнуть.

– Не могу.

Его лицо твердеет.

– Я не так себе представляю наши отношения.