Они ждут вечером в гости двух его коллег из школы: куплено чилийское пино нуар; небольшая, но дорогущая лопатка ягненка, утыканная чесноком, поджидает отправки в духовку. В подтексте подразумевалось, что Ева прихорошится, надушится духами «Сен-Лоран», которые он ей подарил, и наденет лучшие сережки, а когда гости уйдут, они в легком хмелю займутся любовью, и все у них так или иначе снова наладится.

– О чем бы ни шла речь, не может быть, чтобы этим нужно было заниматься именно сегодня, – говорит он. – В смысле, боже мой, Ева! Серьезно. Ведь мы уже несколько недель назад договорились, что к нам придут Збиг и КлАудия.

– Извини, – отвечает она, сознавая, что Билли слышит каждое слово. – Я сегодня никак не могу. И обсуждать это по открытой линии тоже не могу. Просто извинись за меня.

– И что я должен сказать? Что ты задержалась на работе? Я думал, все это уже позади, когда ты…

– Нико, умоляю. Скажи им что угодно. Ты же понимаешь ситуацию.

– Нет, Ева, не понимаю. У меня есть жизнь – если ты, мало ли, не заметила, – и я тебя один-единственный раз прошу сделать мне одолжение. Поэтому извинись или что там еще для этого требуется и будь вечером дома. Если ты не…

– Нико, я…

– Нет, слушай меня. Если тебя не будет, нам придется серьезно подумать…

– Нико, это чрезвычайная ситуация. Речь идет об угрозе жизни, и мне приказано остаться.

Молчание, в трубке лишь вдохи да выдохи.

– Извини, я должна идти.

Нажимая на отбой, Ева ловит взгляд Билли, и тот отводит глаза. Она стоит так несколько секунд, чувствуя дурноту от досады. Скрывать от Нико правду – это не впервые, но никогда прежде она не врала так открыто.

И ради чего? Билли с Лансом прекрасно справились бы без нее. Более того, они и сами предпочли бы именно это, но что-то в глубине ее души, что-то дикарское и атавистическое, хочет бежать вместе со стаей. И оно того стоит? Превращать свою жизнь в сумерки беспросветной секретности, испытывать на прочность любовь хорошего человека? Действительно ли у них есть что-то на этого Денниса Крэйдла или же она лишь создает фальшивые, воображаемые связи, чтобы самообманом убедить себя, будто наметился прогресс?

Если они ничего на Крэйдла не нароют, она возьмет паузу. Поправит отношения с Нико, если еще не поздно. В Темз-хаусе все офицеры со стажем говорят одно и то же: нужно иметь жизнь и вне этих стен. Не хочешь оказаться в полном одиночестве – учись выдергивать себя из беспробудного запоя секретной работы. Ведь все, что эта работа может предложить, – лишь бесконечный ряд ложных горизонтов. Которые никогда не замкнутся, никогда!

При мысли о Нико – как он там дома, один, без нее, расставляет бокалы, аккуратно ставит мясо в духовку – ей хочется плакать.