Даже если он говорит правду и Константина похитили, она все равно в смертельной опасности. Если они – кем бы они ни были – смогли добраться до Константина с его змеиной осторожностью, то смогут добраться и до нее.

– Рассказывайте, – наконец произносит она.

– Так вот. Мы убеждены, что похитители ничего не знают ни о связях Константина с нами, ни о нашем существовании вообще. С их точки зрения, он просто заезжий бизнесмен, чья компания заплатит, как это обычно делается. Но нас тревожит, что организация Евтуха уже какое-то время находится под контролем СВР, русской разведслужбы. А СВР что-то о нас подозревает, как и МИ-6. Там не знают ни кто мы, ни чем занимаемся, но им известно, что мы есть. И теперь мы думаем: а вдруг похищение устроила СВР, чтобы выжать у Константина информацию о нас? Маловероятно, но вдруг? Естественно, у нас есть свои люди в СВР, но выяснение займет время. А вот его-то у нас и нет.

Он делает паузу. На столе тем временем появляются тарелки, ложки, горшок дымящегося борща и следом – блюдо пирожков с мясом. Официантка ковыляет прочь, и Антон разливает борщ по тарелкам, пачкая дешевенький свитер Вилланель темно-багровыми брызгами.

– Константин – крепкий мужик, – продолжает Антон. – Но даже он может не вынести допросов в СВР.

Вилланель кивает, с отсутствующим видом прикладывая к свитеру бумажную салфетку.

– И что вы предлагаете?

– Мы вытащим его.

– Мы?

– Да. Я собрал команду наших лучших людей.

Она смотрит ему в глаза.

– Я не работаю с другими.

– Теперь работаете.

– Это мне решать.

Он наклоняется к ней."

"– Послушайте, у нас нет времени на концерты примадонны. Вы будете делать то, что вам скажут. И тогда есть шанс, что у нас все получится.

Она сидит не шевелясь.

– Я ни разу не спасала заложников.

– Просто слушайте, ладно? У вас будет весьма специфичная роль.

Она слушает. И понимает, что выбора у нее нет. Все, чем она стала, чего добилась, все ее настоящее и будущее – все это повисло на волоске, чья судьба зависит от успеха этой операции.

– Я соглашусь при одном условии. Я останусь невидимой. Не хочу, чтобы хоть один человек из команды увидел мое лицо. Или что-нибудь обо мне узнал.

– Не волнуйтесь, у остальных те же пожелания. Вы все время будете в полнолицевой маске, а общение сведется к оперативному минимуму. После окончания операции все вы порознь вернетесь туда, откуда прибыли.

Она кивает. В нем столько всего, чему она не доверяет, от чего инстинктивно старается держаться подальше. Но в настоящий момент она не видит в его плане никаких изъянов.

– Когда приступаем?

Он обводит взглядом кафе и наполняет рот борщом. Шум дождя, бьющего по стеклу, усиливается.

– Сегодня.

Нико не повышает голос, но Ева все равно слышит, что он огорчен.