— Понимаете, Любовь Дмитриевна, — протягивает Кирилл, вытягиваясь на сидении, — после вашей небольшой капитуляции, вся моя боевая техника направлена лишь в вашу сторону. И я боюсь, что в любой момент может рвануть.

— Чё? — я поворачиваю голову в его сторону, пытаясь понять что за чушь он городит.

— Говорю, после нашего безумного секса у меня вечно стоит на тебя и я не знаю что с этим делать.

Хоть голос Царева и хвучит негромко, но я все равно в панике оглядываюсь по сторонам, чтобы удостовериться что больше никто этого не слышал. Все кажутся спокойными и занятыми своими делами, поэто я выдыхаю, склоняюсь ближе к уху Кира и яростно шепчу:

— Послушай меня, забудь обо всем, что было в ту ночь.

Это больше не повториться. Никогда. Уяснил? Я была пьяна, расстроена и не в себе. Ты просто попался под руку и я решила использовать тебя.

Частично это правда. Очень поверхносная правда.

— А утро? Его можно не забывать? Боже, твоя оттопыренная попка в душе…

— Заткись же, ради бога!

— Ты смущаешься?

— Что? Нет.

— Святые собачьи какашки, да ты и в самом деле смущаешься! Вон как покраснела. Ты что с бывшим трахалась только в темноте? Никогда не видела сексуального, агрессивного мужчину, который бы хоро…

— Заткнись, — я закрываю его рот рукой и смотрю в его глаза угрожающим взглядом.

 — Ты знааешь значение слова ""субординация""? — спрашиваю строгим голосом. Царев что-то бубнит, но из-за моей ладони, крепко сжимающей его нубы, ничего не разобрать. — Кивни если знаешь.

Кир машет головой как послушный болванчик, а я продолжаю свои наставления.

— Тогда держи, пожалуйста, субординацию. Никаких фривольностей, пошлых намеков и воспоминаний о той ночи. И об утреннем душе тоже.

Иначе я тебя уничтожу, уяснил?

Кир обвивает мое запястье своими пальцами и отводит мою руку в сторону."

"— Боже, ты так прекрасна в гневе, только посмотри что ты делаешь со мной женщина, — он насмехается надо мной, по голосу и взгляду понятно что это так и есть. Но вот твердость под моей ладонью, которой он заставляет накрыть свой пах, самая что ни на есть настоящая.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, выдергиваю свою руку и отворачиваюсь к окну. С его сторону слышится довольный смешок, а я жалею, что Кира нельзя вытолкать на ходу из автобуса.

Тогда бы все вокруг выдохнули от облегчения.

— Да ладно тебе, расслабься, я пошутил. Боже, Левандовская, не думал что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора. Теперь понимаю почему выбор Макса пал не в твою сторону.

Его слова окончательно добивают меня и настроение падает ниже плинтуса.

Я решаю покинуть автобус, пока он не тронулся с места. Мое отсутствие на празднике ничего не поменяет. Возможно, никто даже и не заметит.

— Ты куда? — Царёв сидит у прохода и я никак не могу протиснуться мимо него.