– А кто говорил, что жить без сцены не может, что согласен на любую, пусть бы самую крошечную роль? Ах, Мириам! Я бы душу продала за свою мечту…

– Так и продала, – хмыкнула Акулина. – Была третьей помощницей пятого режиссера заштатных сериалов, а стала владычицей морскою.

– Полно те, детка, – снова замурлыкала темнота. – Наша Элена даже столбовою дворянкой не стала, не то что владычицей морскою. Как там говорят? Можно вывезти девушку из деревни…

– Заткнулась бы ты, – прошипела Элена, а её похожие на стилеты ногти хищно царапнули по бокалу. – Ещё большой вопрос, кто у нас тут владычица, а кто деревня! – Она многозначительно посмотрела на китайскую вазу династии Минь.

– Вот видите! – В темноте снова вспыхнул огонек сигареты, на мгновение осветив красным лицо Мириам.

Даже без этой подсветки красота её казалась потусторонней и чуть демонической. К своему пятидесятилетию мачеха Акулины пришла, почти не растеряв ни молодости, ни стати. Впору было именно её заподозрить в сделке с дьяволом. Впрочем, вполне вероятно, что так оно на самом деле и было. Красоту Мириам не смогли убить ни годы, ни беспрестанное курение, ни алкоголизм. И да, дебелость, пышнотелость и почти животная сексуальность Элены не шли ни в какое сравнение с утонченным аристократизмом Мириам, вечно пьяной, вечно горько-ироничной властительницы мужских сердец."

"Мириам была высока и худа. Ещё немного, и худоба эта могла показаться анарексичной, но Мириам никогда не переступала черту, отделяющую утонченную красоту от красоты болезненной. Её кожа была бледной, почти полупрозрачной, без тени румянца. Большие черные глаза наводили на мысли об инопланетном происхождении, а чувственные, неизменно подведенные алой помадой губы намекали на вампиров и вечную молодость. Одним словом, Мириам была куда загадочнее Таис и куда эффектнее Элены. Пожалуй, из этих троих она нравилась Алексу больше всего. Хотя довольно сложно испытывать симпатию хоть к кому-нибудь из клана Славинских.

– А сама? – Элена опрокинула в себя коньяк и зашипела, как будто коньяк попал на раскаленный камень, заменяющий ей сердце. – А сама ты чем лучше меня, Мира?! Охомутала Гордея, охмурила! Втерлась к старику… – Элена замолчала, испуганно огляделась по сторонам, а потом продолжила: – Втерлась в доверие к Луке Демьяновичу.

Пожалуй, Мириам была права: невозможно вывезти деревню из девушки. Пусть даже девушке этой пошел сороковой годик. Ни новая жизнь, ни новый статус ничего не изменили в Лене-Элене, она по-прежнему бросалась в рукопашную, когда у неё не доставало аргументов, и по-прежнему называла мужа по имени отчеству и боялась его до полусмерти.