Спор выиграла Джин, выбрав комнату управляющего, с дверью, выходившей в сад, и расположенную около лестницы, ведущей наверх в комнату, отведенную для самой Джин.

На ленч Кейн остался в кабинете, но Эден присоединился к возросшей группе за обеденным столом. Было видно, что в присутствии своего дяди и Джин Ян чувствует себя свободнее, и за столом царила чрезвычайно приятная атмосфера. Шервин рассказывал о смешном случае в шахте, и, пока все смеялись, в комнату вошел Кейн. Хьюстон представила его родственников, и он огляделся в поисках места. Так как рядом с Эденом сидела Джин, Кейн некоторое время оставался стоять — до тех пор, пока Хьюстон не дала знак лакею, чтобы тот положил еще один прибор во главе стола.

До конца трапезы Кейн хранил молчание и только наблюдал за всеми, а особенно за тем, как ела Хьюстон. Она ела медленно, давая Кейну возможность рассмотреть, какую из вилок она использовала.

Под конец ленча Хьюстон обернулась к Яну:

— У меня есть для тебя хорошие новости. Вчера я послала телеграмму другу моего отца, которые живет в Денвере, и спросила его, не хотел бы он приехать в Чандлер и быть твоим учителем.

Мистер Честертон — англичанин, он был раньше путешественником. Он объездил весь мир, начиная с Египта с его пирамидами и кончая Тибетом. Я сомневаюсь, что остался какой-нибудь уголок, где он не побывал. А сегодня утром пришел ответ, что он согласен. Я думаю, из него получится замечательный учитель, как ты считаешь?

Ян только уставился на нее.

— Африка? — наконец сказал он.

— И многое другое.

Она встала из-за стола.

— Ну а теперь, кто хочет играть в бейсбол? У меня есть все, что нужно, и даже книжка с инструкциями, а поле для игры расчерчено на северной лужайке.

К сожалению, я ни слова из всего этого не понимаю.

— Я думаю, Ян может показать тебе самые основы, — сказал Шервин, его глаза весело поблескивали. — И могу предположить, что и Эден кое-что вспомнит.

— Ты пойдешь с нами, Эден? — спросила Хьюстон.

— Был бы рад.

— А ты, Джин?

— Поскольку я все равно не знаю, как подступиться к управлению такого огромного дома, как этот, то я вполне могу быть столь же бесполезной и на бейсбольном поле.

— Ну а ты, Кейн? — спросила Хьюстон у своего мужа, когда он стал выходить из-за стола.

У него было растерянное выражение.

— У меня еще есть работа, и, Эден, ты мне понадобишься.

— Полагаю, тогда меня можно не считать, — поднимаясь, сказал Эден. — Увидимся за ужином.

Оказавшись в кабинете Кейна, Эден увидел, как он подошел к окну и стал смотреть на тех, кто пошел играть в бейсбол. Эдену пришла в голову мысль, что Хьюстон намеренно устроила бейсбольное поле прямо под окнами своего мужа. Дважды ему приходилось повторять вопросы, прежде чем Кейн на них ответил.