Я рассказала Федору Константиновичу все подробности того утра, когда обнаружилось исчезновение Ани, он задал мне несколько уточняющих вопросов. Как я поняла, из разговора со мной ему ничего не стало ясно — следователь несколько раз спросил меня, не помню ли я что-то необычное, но, к сожалению, я ничем не смогла ему помочь. Не вспомнила я и подробности своего ранения, что огорчило меня еще сильнее. В конце концов, Федор Константинович попросил меня сообщить ему через врача, если я что-то вспомню, а после пожелал скорейшего выздоровления и пообещал ничего не рассказывать медперсоналу о том, что я на самом деле телохранитель. На этом наш разговор закончился, Федор Константинович вызвал медсестру, и та проводила меня до палаты.

На перевязке почему-то был в этот раз Степан Сергеевич. Не помню имени врача, который мне перебинтовывал плечо обычно, но, увидев своего лечащего доктора, я немного удивилась. Степан Сергеевич казался серьезным, я бы даже сказала, встревоженным. Обычно он всегда приветливо здоровался со мной, но сегодня его тон был каким-то официальным, а голос — чужим и глухим.

— Садись, Женя. — Он кивнул на стул. Я опустилась туда, куда он велел.

Я хотела спросить врача, что случилось, но почему-то не стала задавать этот вопрос. Стала терпеливо ждать, когда он приступит к перевязке.

Степан Сергеевич подошел ко мне и пристально взглянул мне в глаза. Я ответила ему недоуменным взглядом. Врач ничего не сказал, а приступил к развязыванию бинтов. Боли в плече я не чувствовала — рана заживала быстро, и я решила поинтересоваться, когда меня выпишут.

— Скажите, сколько времени я еще пробуду в больнице? — нарушила я молчание.

Степан Сергеевич снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде я прочла грусть. Мне стало не по себе.

— Почему вы не отвечаете? — уже громче проговорила я. — Скажите хоть что-нибудь!

— Если операция пройдет успешно, то думаю, еще месяц или два вы у нас полежите, — наконец со вздохом произнес врач. — Медлить нельзя, и так время уже потеряно…

— Какая еще операция? — не поняла я. — Я вас не понимаю…

— Женя, постарайтесь отнестись к тому, что я скажу, спокойно, — тихо продолжал Степан Сергеевич. — К сожалению, вашу руку спасти не удастся, заражение и так слишком сильное, оно может распространиться на все тело. Женя, у вас гангрена…

Я перевела взгляд на свое плечо и не смогла удержать вопль ужаса. Вся моя рука, начиная от раненого плеча и до кисти, была жуткого иссиня-черного цвета, а пальцев я вовсе не чувствовала. Я рассматривала собственную руку так, словно это была не моя рука, а какой-то нелепый нарост, который не мог быть моей рукой! Неужели ничего нельзя сделать? Неужели я лишусь руки? Что теперь со мной будет?

Я резко открыла глаза и уставилась в темноту.