Пошевелила пальцами левой руки, потом подняла раненую руку и постаралась разглядеть ее. Но из-за того, что в палате не горел свет, я не смогла понять, какого цвета моя рука. Правой дотронулась до лба, вытерла холодный пот. Слава Всевышнему, что это только сон! Очередной ночной кошмар. Но пока я не удостоверюсь, что с моей левой рукой все в порядке, что кожа нормального телесного цвета, я не успокоюсь.

Я приподнялась, опираясь на здоровую руку, взяла с тумбочки телефон. Половина второго ночи… Но в туалете и в коридоре должен гореть свет, я только выйду, посмотрю на свою руку, и…

Не хочется мне сегодня больше спать. Я не желаю видеть очередной кошмарный сон и просыпаться потом в холодном поту. Лучше и вовсе не спать, чем так.

Не боясь никого разбудить — в палате я по-прежнему находилась одна, ко мне никого не подселили, — я вышла в коридор. В неярком свете тусклой лампочки я поднесла левую руку к глазам и внимательно изучила кисть. Оглядела цвет пальцев, сравнила обе руки, потом закатала рукав футболки и оглядела левую руку до бинта. Никаких признаков гангрены, никаких покраснений или участков странного цвета — рука казалась полностью здоровой, если не считать наличия повязки. Я вздохнула с облегчением и опустила руки. Стало быть, очередной кошмар…

— Женя, почему вы не в палате? — услышала я вдруг голос Любови Романовны. Занятая изучением собственных рук, я даже не заметила, когда она подошла. Я посмотрела на медсестру, которая, хоть и казалась сонной и усталой, держалась бодро, словно совсем не хотела спать.

— Я… я… — Я постаралась подобрать нужные слова. Не хотелось говорить о ночном кошмаре и признаваться, что из палаты я вышла только потому, что желала удостовериться в отсутствии у себя гангрены. — Мне нужно в туалет."

"— А, иди, — милостиво разрешила мне медсестра. — Только не мешай там Анне Викторовне, она полы моет.

Я кивнула и побрела в сторону туалета, пытаясь вспомнить события прошедшего дня, чтобы как-то перебить кошмар. Вроде мы с Андреем играли в шахматы, я ходила черными фигурами… В первую партию я поставила ему мат, во вторую была ничья. Странно, что ничья — обычно я всех обыгрываю в шахматы, но Андрей оказался сильным противником. Это меня не рассердило, а наоборот, обрадовало. Не люблю слабых игроков — с ними скучно. Никакого удовольствия от игры, а вот Андрей заставил меня изрядно поломать голову.

Потом… потом мы прервали игру, потому что приехала мать Андрея. Ее вроде зовут Виктория Алексеевна. Андрея позвали на свидание, а я осталась в общей гостиной. Мне не хотелось идти в палату, но затем я внезапно подумала, что мать Ани, скорее всего, заберет ее вещи. А я ведь хотела осмотреть их, вдруг найду там что-нибудь.