Я подошла к таксисту, когда тот открывал багажник, собираясь спросить номер его карты и сумму, которую нужно перевести. Однако водитель обернулся ко мне первый, попутно открывая крышку багажника. Я не успела ничего сказать — он опередил меня.

— Что ж, Евгения Максимовна, — вкрадчиво проговорил он. Теперь в голосе его не слышалось ни злости, ни раздражения — напротив, я услышала торжествующие нотки. — Думаю, наш путь окончен — мы на месте.

— Откуда… откуда вы знаете мое имя? — спросила я, толком ничего не понимая. — Я не говорила вам его…

— Мне известно не только ваше имя, — усмехнулся таксист. — Вы даже не представляете себе, сколько я о вас всего знаю. И… думаю, вам нужно посмотреть сюда, чтобы вы окончательно все поняли.

Водитель открыл багажник, я заглянула внутрь. Перед глазами у меня поплыло, я не смогла удержать вопль ужаса и удивления. Опрометью ринулась к багажнику, но не успела подбежать к Андрею. Таксист остановил меня.

— Стоять на месте! — рявкнул он. Я обернулась — прямо на меня было направлено дуло пистолета. Я остановилась. Потом заторможенно, как в замедленной съемке, перевела взгляд на багажник, где лежал в скрюченном, неестественном положении человек, которого я искала. Человек, который еще недавно разговаривал со мной, с которым мы играли в шахматы, который… признавался мне в любви.

Я бы ни за что не поверила в то, что это Андрей лежит в багажнике. Что на меня зияющей дырой уставилось кровожадное дуло пистолета. Что на лбу у Андрея — черное, неровное пятно, пролившееся уродливыми кляксами на его закрытые глаза, пятно, которому не место на красивом, когда-то живом лице Андрея… Это не может быть правдой. Это недоразумение, кошмарный сон, обман…

— Андрей… — прошептала я, едва складывая слоги в одно-единственное слово. — Почему?

— Вас мучают вопросы, правда? — усмехнулся водитель. Свободную руку он поднял к своему лицу, схватил себя за бороду, и та вдруг отделилась от его щек и подбородка. Следующим движением он стянул с себя уродливую кепку, закрывающую часть его головы. Вместе с кепкой он избавился и от парика — тех всклокоченных, отчаянно нуждающихся в парикмахере волос, на которые я сперва обратила внимание.

Водитель странным образом преобразился. Теперь от бомжеватого таксиста осталась разве что нелепая куртка и свободные джинсы — ловкий прием, позволяющий скрыть угловатую, долговязую фигуру. Лицо без бороды и волос теперь вытянулось, стало худым и, я бы сказала, изможденным. Это лицо зияло белой маской в ночной тьме, и только лихорадочным блеском светились возбужденные, безумные глаза.

Я знала этого человека. Очень хорошо знала и общалась с ним, и теперь не верила, что это он стоит с направленным на меня пистолетом, а в багажнике его машины — тело Андрея.