"Алайна Салах

Сводный босс

Глава 1

— Мы русские с нами Бог, мы русские с нами Бог, — бормочу себе под нос, пока забитый до отказа «Боинг», грузно плюхается пузом на взлётную полосу. Эта, подсмотренная в инстаграм фраза — единственное, что отдалённо напоминает молитву. Я совсем ненабожная, но когда желудок подкатывает к горлу оттого, что тяжёлая махина несётся к земле со скоростью двухсот семидесяти километров в час, отчаянно хочу верить, что Бог — это добрый старик, по какой-то причине, слишком неравнодушен к моим славянским корням, который не станет мстить мне за многолетний игнор и не позволит склеить ласты в двадцать три.

Пока самолёт тормозит до полной остановки, я откидываюсь на спинку кресла и расслабляю вспотевшие ладони. Спасибо, Бог, спасибо, дяденька пилот, вы были великолепны. Справа раздаётся облегчённый вздох, и я понимаю, что всё это время сжимала руку сидящего рядом толстяка, который выглядит, как приглашённая звезда шоу «Похудевший больше всех». И судя по тому, что весь полёт он мял жирные пончики из бумажного пакета, звезда очень боится растерять форму.

Незаметно стираю налипшую сахарную пудру о хлопок джинсовых шорт и извиняюще улыбаюсь ему. Сорян, пухленький, вот такие мы, русские дамы, впечатлительные. Я никогда не летала одна, всегда с мамой, и это наш ритуал — держаться за руки во время взлёта и посадки.

Мама переехала в Америку полгода назад, познакомившись по интернету с разведённым бизнесменом Колином. Страсть немолодых вспыхнула ярко, и через неделю активной переписки и кокетливого хихиканья по Скайпу, Ромео примчался в Москву. Неделю сладкая парочка не вылезала из «Ритца» на Тверской, после чего Колясик, как его ласково прозвала мама, умчался по неотложным делам обратно, оставив возлюбленную с горой рыже-чёрных пакетов из ЦУМа и билетом в Нью-Йорк на ближайшую дату. В тот же день мама пригласила меня в ресторан, где за ужином, волнуясь и краснея, как школьница, сообщила о том, что чувствует, что Колясик «тот самый», и она переезжает к нему. Я, как хорошая дочь, разумеется, дала немолодым своё благословение, умолчав, что она так же думала и о Санечке, и о Павле Николаевиче, и о дяде Егоре, и о моём ровеснике Паше, с которым познакомилась во время моего выступления бальных танцев. Мама всегда была лёгкой на подъём, и возрасту было не под силу искоренить её восторженный перфекционизм. Она долгие годы порхала от одного мужчины к другому в поисках той самой идеальной любви, о которой пишут в романах. Ну а кто я такая, чтобы говорить, что её поседевшему амуру пора повесить колчан на гвоздь и начать вязать носки.

— Слава! Слава! — мамин визг оглушает переполненный зал аэропорта имени Джона Кеннеди.