— Ну хоть что-то заработали, — приторно улыбнулась она и проследовала к выходу.

— Ключи верните, — задыхаясь попросила Санька, войдя в кухню. Ни видеть вероломную соседку, ни разговаривать с ней не хотелось.

— На тумбочке лежат, Шурочка, — ласково заметила та и поспешила убраться с места преступления.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Кирсанов, как только за тетей Лошадью закрылась дверь. — У нее что, ключи от квартиры были?

— Ага, — сквозь слезы шмыгнула носом Санька. — Я же ей доверяла. Все боялась затопить соседей снизу или забыть утюг выключить, — прошептала Александра, закрывая лицо руками."

"— Ну-ну, Санечка, — пробурчал Бек, обнимая жену. — Ну что же ты плачешь? Все живы-здоровы.

— Тут смеяться надо, Сережа! — всхлипнула Александра, устраивая голову на груди мужа. — Наверное, я наивная дурочка. Обратись ко мне та же тетя Таня, я бы научила ее писать тексты, пиарила бы. Хоть как-то помогла. А вот так вот в наглую воровать мои наработки…

— Я только одного понять не могу. Ладно, ключи ты ей сама дала, а как она пароль на компьютере узнала? Или у тебя где-то на стене написан?

— Нет, — мотнула головой Санька. — Все пароли в гугле сохранены, открываются автоматически, — снова всхлипнула она. — И я, когда пароли меняла, нажимала кнопку «запомнить на всех устройствах».

— Молодец, — прошептал Кирсанов. — Зато мои бойцы все время бились над задачей, но так и не смогли понять, кто ворует твои рукописи. И получали по шапке, Санечка, — рассмеялся он. — Хорошо, хоть я никого из них на гауптвахту не отправил.

— Сережа, — прошептала Санька. — Мне так стыдно. Пожалуйста, не говори никому.

— Не скажу, Александра Андреевна, — улыбнулся муж и добавил серьезно: — Слово офицера. Славке с Алексеем тоже придется хранить молчание. А вот насчет Фунтика не уверен, — пробурчал он, наблюдая, как на тонких лапках на кухню вбегает чудо-собака и заливается хриплым лаем.

Уже под утро, проснувшись от генеральского храпа, Александра глянула на керамическое блюдо, висящее на стене. По золотому фону сновали серые совы. Санька обожала эту вещь, хоть и за месяцы жизни в Москве успела позабыть о волшебном блюде, переливающемся сейчас в лунном свете. Александра поднялась с кровати и, подойдя к стене, осторожно погладила выпуклых птиц и поняла, что соскучилась по своим любимым вещам. По этому вот старому блюду, маминой вазе и Дашкиной шкатулке.

«Нужно все в Москву увезти», — подумала она, ложась обратно и тут же попадая в кольцо сильных рук.

— Все в порядке, Санечка? — прошептал Кирсанов, накрывая жену махровой простыней. — Ты что всполошилась?

— Я только сейчас поняла, — пробормотала она. — Мое место рядом с тобой в Москве. А тут, в родном городе, меня никто не ждет и ничего не держит.