Ну и пусть наставница считает, что отправить на отработку — ужас и позор для наказуемого. Катраоне там даже нравилось: помимо того, что можно съесть очистки с яблок, например, или запихнуть за щёку криво отрезанную полоску огурца — повариха со снисхождением и сочувствием относилась к ущербной девочке.

Происхождение учениц не афишировалось — подробности известны только настоятельнице. Для всех Катраона — всего лишь безродная сирота, которую добрые богатые родственники пристроили в пансион. И повариха жалела бедную сиротку, оставляла ей в углу на подоконнике то булочку, то пирожок, а если вдруг выпечка подгорит, то и не один.

Как раз сегодня девочкам повезло: пригорел поднос с сырными полосками. Совсем чёрные, конечно, пошли в помойку, но обуглившихся только наполовину набралось штук пять. И все лежали в катраонином углу.

Хилли быстро собрала всё в чистый платок, завязав узлом в мешочек, и они поспешили укрыться в спальне принцессы.

— Почему тебя так поздно привезли? — выдала наконец принцесса мучивший нас обеих вопрос. — Обычно же лет в шесть сюда отправляют. Что-то случилось в семье? Извини, может, я лезу куда не надо...

— Ничего! От подруги у меня секретов нет. Мы же теперь подруги? — заискивающе заглянула принцессе в глаза новенькая. Катраона радостно закивала.

— Мама снова вышла замуж, когда мне исполнилось восемь, — Хилли запихнула в рот сразу полполоски и пыталась теперь говорить, не плюясь в принцессу крошками. — С отчимом мы как-то сразу поладили. Он даже со мной проводил больше времени, чем с мамой. Один раз даже искупать меня предложил — моя няня не позволила. Говорит, неприлично. Мама как-то зашла ко мне в спальню, когда он читал мне сказку. Мы в кровати вместе лежали, под одеялом. Они потом долго ругались, и мама плакала… Потом меня отправили сюда. Я просила меня не отдавать, но мама настояла, что мне будет тут лучше. Неужели здесь и правда лучше, чем в доме, полном слуг, с мамой и папой? Мама, наверное, меня просто разлюбила.

— А отчим тоже хотел тебя сдать в пансион? Или только мама?

— Отчим был не в восторге, но мама его убедила, — пробормотала Хилли с набитым ртом. Я мысленно покачала головой. Физически не получалось, принцесса снова владела собственным телом. Я могла только иногда вставлять пару фраз, когда девочка глубоко задумывалась. Вот как сейчас:

— Глупости только не думай. Мама тебя очень любит и просто хочет, чтобы ты получила хорошее образование. Нам с тобой ни на что другое рассчитывать не приходится. Только на себя, — быстро выпалила я, пока принцесса переваривала грустную историю новой подруги.

— Ты правда так думаешь? — Хилли вытерла скатившуюся слезу. Кажется, мне удалось её приободрить. Не приведи бог решит ещё домой сбежать.