Отвезём Наирин в Академию, и к тебе в участок, — решительно составила я план. Капитан, что характерно, даже не пытался возражать.

Сестру я довела прямо до ее покоев. Несмотря на позднее время, стражи у дверей даже не почесались — ну, засиделась Высочество у подруги, с кем не бывает. Вот что значит репутация. Окружение привыкло к зашуганной послушной принцессе — им даже не приходит в голову, что она может выкинуть нечто неординарное.

Ну, вас еще ждёт сюрприз.

Что там за участие в турнире сестра задумала?

Я потрясла головой, выкидывая лишнюю информацию. Все потом. Меня убийца ждёт.

Заждался, можно сказать. Даже интересно, что же он такого жаждет сообщить.

Для допросов и содержания арестованных под участком был благоустроен подвал. Несколько камер, забранные массивными решетками, и две комнаты — так сказать, для бесед. Попасть в подвал можно было только после тщательной проверки на вооруженность, через практически сейфовую дверь и исключительно в сопровождении двух охранников. За обоих, как и за стоявшего на входе, поручился сам капитан Салливан. Меня обыскали, впрочем, исключительно халтурно. Ни шляпки не сняли, ни юбки не проверили, а там, в одном турнюре, целый арсенал пронести можно.

Я, кстати, инструменты свои так и не сдала. С собой взяла, мало ли.

Но жениху я еще выскажу. Женщин либо не пускать, либо тоже обыскивать надо полноценно. Что за дискриминация по уровню опасности?

Сайкерта уже подготовили к визиту леди. Причёсанный, со свежим синяком под глазом, он чинно сидел за столом, прикованный к нему за руки и ноги. Тонкие, длинные пальцы он переплёл, сложив руки перед собой, как приличный ученик. Завидев меня в сопровождении Бродерика, художник приподнялся, насколько позволили цепи.

Толстые такие, как на волкодава.

— Леди, — он учтиво склонил голову, будто и не пытался меня душить неделю назад. И повернулся к капитану, холодно, совершенно другим тоном добавив: — Я буду говорить только с ней, наедине.

Бродерик пожал плечами и вышел. За стеной дежурили два мага из судебной комиссии с ручками наготове, чтобы записывать нашу беседу. Сам капитан останется за дверью, а слышимость тут, несмотря на толщину стен, прозрачная.

Я неловко присела на краешек стула, не особо вежливо изучая лицо маньяка.

Если не знать, что он убийца, — вполне приятное лицо с правильными, благородными чертами, характерным носом королевского целителя и его же надбровными дугами. Фамильное сходство налицо.

— Спасибо, что пришли, — нарушил напряженную тишину Сайкерт. Я пожала плечами.

— Мне сказали, что вы отказываетесь разговаривать с кем-либо, кроме меня.

— А это расследование для вас очень важно, не так ли? — подхватил мою мысль он с полуслова и ненадолго замолчал. — Мне жаль, что я убил вашу подругу.