— А остальных? Не жаль? — вскинула я брови. Убийца отвёл глаза, и я решила не вдаваться в морально-этическую полемику. Смысл? Лучше перейти к сути. — Вы правда сын королевского лекаря? Поэтому так странно реагируете на целительскую магию?

Ричард вздрогнул.

— Уже знаете. Жаль… Такой ум — и достался женщине. Да, я его сын.

Очень хотелось врезать за снисходительность в каждой фразе, но я сдержалась. Зачем-то он позвал именно меня, значит, не так уж презирает, как хочет показать.

— А почему ваша фамилия тогда не Оффал? Вас же признали, насколько мне известно.

— Сайкерт — фамилия моей матери, — криво усмехнулся Ричард. — Лорд Оффал не пожелал на ней жениться, поэтому она осталась при девичьей.

Он хрипло рассмеялся.

— Отец, он даже не сразу поверил, что я именно его сын. Мать никогда не была разборчива в связях. Только когда я чуть подрос и стало ясно, что я его копия в детстве, лорд Оффал взял меня к себе. Но тут его ждало еще одно разочарование — во мне не было магии. Ни капли.

Я слушала и боялась пошевелиться. За стеной маги-стенографисты записывали драгоценные показания, без которых главный виновник смерти Хилли так и остался бы безнаказанным, несмотря на все наши подозрения и доказательства.

Задушил-то ее Ричард, а вот направляющей рукой стал тот, кому по должности полагалось жизнь оберегать.

Сайкерт машинальным — привычным — движением потер грудь в районе солнечного сплетения.

— Отец вливал в меня магию каждый день. Это была пытка. Резерв у него огромный — он не жалел силу, пытаясь сделать из меня мага. Это будет прорыв, любил он повторять. Новое слово в целительстве. Только у него ничего не вышло.

Я оказался настолько бракованным, что не смог даже принять вливаемую в меня магию. Мой организм отторгал ее, как чужую кровь."

"Художник помолчал, продолжая массировать солнечное сплетение. Ему явно хотелось выговориться — недаром же он оставлял свои жуткие абстрактные картины в публичном месте. Классический пример маньяка, который подсознательно хочет, чтобы его остановили. Жаль, что мы не смогли этого сделать раньше.

— Лет до двенадцати я жил на правом берегу, — поведал мне Ричард доверительно, наклонившись чуть вперёд. Нас разделял стол, за дверью дежурили двое стражников и мой жених, которому я доверяла куда больше, чем всей полиции вместе взятой, и то я невольно вздрогнула, подавляя желание отстраниться.

— На всем готовом, с кучей слуг, по первому чиху приносивших все на блюдечке. Малая компенсация за пытки магией, но я привык.

Как я его понимала. Привыкнуть можно к чему угодно. И спать две трети суток, и жить на два мира, и править криминальной империей, хотя раньше считала любое нарушение закона ужасом и преступлением.