И даже начала мстить, если пару игл в стратегических местах можно так назвать. Только праздновать рано. Пока что я больше ничего не могу сделать — разве что похитить его самой и пытать в казематах?

Меня передернуло.

Нет, несмотря на все пережитое, я пока еще не дошла до той степени черствости, чтобы со спокойной душой втыкать человеку иголки под ногти. Разве что в качестве самообороны. Тем более, моя магия на Ричарда не действует.

Интересно, почему?

Кажется, я все же снова задремала, вымотавшись морально, потому что когда в следующий раз услышала скрежет ключа в замке и подскочила на кровати, за окном уже расцветал закат.

Бродерик поднимался по скрипучим ступенькам медленно, будто не веря до конца в реальность происходящего. Да, я сейчас рвала все шаблоны юных дев, но я же принцесса из борделя. В каких только видах меня не видел и он сам, и другие приходившие за шоу клиенты. Так что вполне целомудренная хлопковая ткань, чуть сползшая с одного плеча, на фоне остального — весьма умеренно-эротично. Конечно, антураж и сам факт, что я сижу полуодетая, поздно вечером, в его постели, — скандал скандальный.

Но мне было глубоко плевать.

Раз не прогнал до сих пор, то и не прогонит. Салливан слишком благороден, чтобы бросить девушку после того, как ею воспользуется.

Да вообще он для местного общества слишком благороден. Я уж думала, такие давно перевелись, но нет, попадаются еще раритеты.

Форменный китель он снял еще у дверей, как и сапоги, а сейчас не торопясь, пуговицу за пуговицей, расстегивал рубашку. Я подползла к краю кровати, встречая его на полпути, и замерла, уставившись на обнажившуюся кожу.

— Всеединый, что с тобой сделали? — я дрожащими пальцами потянулась к изуродованной, искореженной грудной клетке и отдернула, не решаясь прикоснуться.

— Извини. Я понимаю, это зрелище не для нежной женской психики. Мы, кажется, торопим события. Лучше будет в темноте… и после свадьбы.

— Ты идиот?! При чем здесь моя психика? Какой коновал тебя штопал? Руки бы ему оторвать! Очень больно? — я вскочила с кровати и потянула за пояс, разворачивая к свету, чтобы лучше видеть бугристые шрамы.

— Н-нет, уже нет, — Бродерик настолько ошалел от моего напора, что даже заикаться начал. — Ноет иногда на дождь, и ощущение, будто резерв вот-вот начнёт наполняться. Целители говорят, это фантомное чувство, скоро пройдёт. Через пару лет.

— Ну-ка, открывай обратно, — приказала я, с силой толкая его в каменный живот. Не ожидавший нападения Броди повалился бревном на постель, и я тут же устроилась на его бёдрах, чтобы не сбежал. Его пальцы судорожно стискивали рубашку, пришлось отжимать по одному.