— Да не строй ты из себя девственницу, я как врач посмотрю.

Понятное дело, я победила. Распахнула тонкую ткань и с новым, научным, интересом уставилась на мужскую грудь. Пробежала пальцами по толстым линиям шрамов — вот халтурщики, даже кожу загладить поленились, я уж не говорю о том, что внутри.

Рука сама потянулась за рулоном с инструментами. Я с ним теперь не расставалась практически никогда. Могла бы — и в душ с собой брала. Мало ли что. Так что сейчас он лежал на прикроватном столике, готовясь удобно лечь в руку по первому требованию."

"— Лежи, не двигайся.

Больно не будет, — я встряхнула кожаный футляр, раскатывая его, как обои, по кровати. Синий — обезболивание. Игла вошла в тело как в масло, Броди даже пискнуть не успел.

— Что ты делаешь? — попытался он встрепенуться, но не смог. Я выбрала довольно крупную иглу, так что заморозило его часа на полтора, не меньше. Руки-ноги будут действовать, хоть и слабо, а чувствительность грудины и брюшной полости нейтрализована напрочь.

После того, как мое снотворное не подействовало на Ричарда, я уже было засомневалась в качестве заклинаний.

Но ничего, на других оно по-прежнему прекрасно действовало. Броди вяло шевелил пальцами, но больше никак сопротивляться не мог.

Теперь диагностика. Тут я должна уже сама действовать: мне нужно чувствовать отклик руками. Импульс послала небольшой — только грудную клетку просканировать. Раз и у меня, и у него там ощущается резерв, значит, проблему искать будем в этом районе.

Импульс с трудом продирался через криво сросшиеся рёбра, смятые, деформированные легкие и смещённые мышцы. Как он с таким набором бегает за преступниками, выше моего понимания.

На один сканер ушёл почти весь резерв — до такой степени все было запущено. Придётся подпитываться.

Зелёная иголка — в собственное бедро. В принципе, все равно куда. Главное, чувствительность чтоб поменьше в этом месте, поэтому в руки я колоть резерв избегала. В зелёных хранился запас магии. Экстренное восполнение сил. Необязательно глубоко втыкать, можно было даже просто сжать в ладони металлический стержень, но мне нужно было прийти в себя, унять ярость, проснувшуюся от очередного свидетельства некомпетентности местных целителей.

Огонёк в груди, только что едва тлевший, затрепыхался и запылал с новой силой. Ну, собственно, буквально — с новой силой, влитой в меня тонким металлическим остриём.

Рёбра я пока трогать не стала. Там надо длину наращивать, форму шлифовать, дело не на один час и даже не на один день. А вот легкие подлечить-поправить надо срочно. Не дело молодому организму таким огрызком дышать. Там у него вся нижняя половина долей отмирает постепенно. Лечебная волна прокатилась, выгибая его тело в судороге.