— Как вы понимаете, в нынешнем военном положении нас прежде всего интересует наша выгода. Посему наши эмиссары выставляют на торги с обеими сторонами все оставшиеся запасы пороха и оружия. Предполагаю, что итог торгов сделает нас многократно богаче. Могу также добавить, что генерал фон Горт задержал нашего эмиссара и пригрозил казнить его. Нам пришлось принять меры и похитить его коня. После некоторых операций генерал получил шкатулку с важнейшим органом своего верного скакуна. Вам ведь известно, что коня величали Каменное Сердце? Мы решили проверить, не врала ли кличка животного. Сердце оказалось из плоти и крови. Я не думаю, что в будущем нам стоит ожидать от фон Горта каких-либо проблем. Хотя, конечно, одна проблема у нас все-таки есть. — Он пренебрежительно махнул рукой в сторону единственного пустующего стула в галерее. — Но я убежден, что она в скором времени решится, и это приведет ко всеобщему удовлетворению. Особенно к моему, учитывая, что в сражении с генералом Монтанем я потерял превосходного помощника, который, ко всему прочему, изготавливал мне курительные трубки отменного качества. Позволю себе сказать, что это печальная утрата.

Он снова перевел взгляд на две фигуры, сидящие под знаменами со скорпионами.

— Что ж, мой доклад окончен, — заключил он, слегка опустив голову в учтивом поклоне. Вторая фигура — женская, сидящая слева от мужчины, — царственно приподняла руку и указала говорящему на его место, куда он поспешил вернуться.

Джентльмен из Тосканы снова вышел в центр зала.

— С вашего позволения, сейчас мы выслушаем господина Транзини по другому интересующему нас вопросу, — сказал он.

Услышав это, с другого стула в галерее поднялся мужчина плотного телосложения с темными коротко подстриженными волосами. Его лицо было грубым, напоминало неотесанный камень: большой крючковатый нос, квадратный подбородок. Его взгляд был суровым, как сжатый кулак. Мужчина был одет в темно-синий костюм в тонкую белую полоску и белый шелковый жилет. На толстом горле красовался светло-голубой галстук.

Энрико Транзини из провинции Венето обвел своим грозным взглядом галерею и задержал его на мужчине и женщине, сидящих под знаменами.

— Великий магистр и великая госпожа, — начал он, склонив голову, как и его предшественник. Его голос напоминал скрежет камня о камень, а диалект сильно отличался от предыдущих ораторов. В разных регионах Италии диалекты порою столь отличались, что жители разных регионов могли плохо понимать друг друга, пусть и говорили на одном языке. По правде говоря, это ночное собрание было чуть ли ни единственным местом, где разные провинции Италии не враждовали между собой, ведь его участники присягнули на верность куда более… корыстному господину.