Поступать я собирался в Академию гражданской авиации, сдавать туда надо было русский, математику и физику. Поэтому и остался в физмат-классе.

В общем, я был готов к тому, что ближайшие два года моей жизни пройдут под знаком Марго. Дальше? Поживем — увидим.

Глава 4

Марго

Мишка как в воду глядел: малолетний поклонник у меня действительно появился. Даже не из одиннадцатого, а из десятого. Тот самый парень, который подсказал, как найти директора. Может, конечно, были и еще, но они шифровались, а Печерников — нет. Не доставал, не надоедал, просто молча меня обожал. Иногда отпускал какие-то шуточки, такое уж него было амплуа — клоунское. Сначала я чувствовала себя неловко, потом привыкла. Мальчишка сам по себе был позитивный, вряд ли сильно страдал, поэтому его влюбленность добавляла моей жизни теплую нотку. Как синичка, прилетавшая к окну поклевать подвешенное на нитке сало.

В работу я втянулась быстро. Хотя пришлось смириться с тем, что биология в старших классах почти никому не нужна. Естественного профиля в школе не было, программа шла базовая, на ЕГЭ в каждом классе предварительно записалось по несколько человек.

Самым интересным для меня был десятый «Б» — физико-математический. Хотя бы уже тем, что в нем сломалась стандартная школьная иерархия. За отсутствием настоящего короля на роль альфа-самца претендовал страшный внешне, гаденький и трусливый шакаленок Леша Бодренко. Признанной красавицей была староста Катя Татаренко, однако по причине повышенной душности парни вовсе не спешили укладываться ей под ноги.

На положении изгоя находилась мышка Кристина Вербицкая, но ее не травили, а просто игнорировали. Серым кардиналом класса был все тот же клоун Кеша Печерников. Так бывает — когда королевством на самом деле управляет шут, а не король, и никто об этом не подозревает. Кешка вообще был парнем умным и хитрым, и это мне даже немного льстило. Если бы в меня влюбился тот же Бодренко, было бы неприятно.

А еще в десятом «Б» училась моя любимица Маша Маликова. Я старалась никого не выделять, ко всем относиться с одинаковой ехидцей — ну ведьма же! Однако Маша мне была глубоко симпатична. И не только тем, что любила и знала биологию. Чувствовалось в ней что-то родственное.

Она была, как говорится, вещью в себе. Замкнутая, мрачная, молчаливая. Внешне очень нестандартная. Высокая, худая, смуглая, на первый взгляд не слишком красивая, но цепляющая глаз. Да, на нее хотелось посмотреть еще раз. Наверняка там было намешано немало кровей, вот и получился такой интересный результат.

«Я не знаю, куда буду поступать, — сказала Маша, когда я беседовала с записавшимися на дополнительные занятия для ЕГЭ. — Хотела после девятого в медицинский колледж, мать устроила истерику. Только в институт.