Где мой заклад? – повернулся он к растерянно замершим степнякам.

Вместо ответа все тот же мальчишка вытолкнул на площадку девочку, с ненавистью глядя на парня."

"– Это был бой, так что все, что на нем, теперь тоже мое, – добавил парень, опускаясь на корточки и начиная снимать с погибшего пояс с ножнами и кинжалом.

От растерянности и удивления никто из степняков и не подумал ему возразить. Беломир, не чинясь, стянул с противника сапоги и, достав из потайного кармашка пару серебряных монет, бросил обувь рядом с телом. Носить это он не собирался.

– Я хочу выкупить его коня, – выйдя вперед, произнес пожилой степняк и, протянув парню кисет, добавил: – Здесь пять десятков серебряных.

Его конь так стоит.

– Хорошо, – чуть подумав, кивнул Беломир, забирая кисет.

Он никогда не забывал пословицу, что жадность часто порождает бедность.

– Может, кто-то хочет сказать, что бой был не честным, или отмстить мне? – подкидывая на ладони кисет, поинтересовался Беломир, оглядывая растерянных степняков.

– Нет, – ответил все тот же пожилой воин. – Все было по чести, и мстить тебе не за что. Он хотел боя и проиграл. Всё.

– Ну, всё, значит всё, – кивнул парень и, развернувшись, направился к своему приятелю, не забыв прихватить заклад.

Девочка испуганно сжалась, почувствовав на плече его ладонь. Подойдя к Векше, Беломир снова нацепил саблю и, пристроив на пояс кинжал, скомандовал:

– Поехали в станицу, друже. Я себе еще хлопот добыл, – усмехнулся он, кивая на девочку.

– Ох, и рисковый ты, Беломир, – покачал кузнец головой.

– Будь моя воля, я б всех наших из полона отбивал, – отмахнулся парень.

– И куда ты ее теперь? Небось сиротой осталась, – вздохнул кузнец, оглядывая ребенка задумчивым взглядом.

– Тебя как звать-то, чудо? – повернулся Беломир к своей добыче.

– Ладой мамка звала, – еле слышно отозвалась девочка.

– Не бойся. Хуже, чем там, уж точно не будет. Есть хочешь? – прямо спросил парень, припоминая собственное полуголодное детство.

– Угу, – осторожно кивнула Лада.

За разговором они добрались до коновязей, и Беломир, усадив девочку, сел в седло сам. Крепкий степной конек даже не покачнулся, ощутив на себе дополнительный вес. Разобрав поводья, парень толкнул своего скакуна каблуками и направил его быстрым шагом к дому.

Только выехав на дорогу, он вдруг сообразил, что обычно разговорчивый Векша сидит в седле молча, насупившись, словно сыч.

– Ты чего притих, друже? – повернулся к нему Беломир.

– Последний раз женился я уже вдовый… – неожиданно заговорил кузнец. – Дочка у нас народилась. Да через год недород у нас случился. Я боярину в ноги падал, просил погодить с податями, а он, злыдень, все выплат требовал. Так с голоду обе и померли. Я тогда себя не помнил. Ушел от него. Шел, покуда сюда не добрался.