В последний раз, оббежав подворья и убедившись, что ничего не забыли, они усадили Ладу на Векшев узел с подушками и, переглянувшись, дружно обернулись к собравшимся соседям.

– Простите, люди добрые, коль что не так было, – поклонившись в пояс, громко произнес кузнец. – Не со зла, а токма по недомыслию то случилось.

– Род с тобой. Езжай с миром, – раздалось в ответ.

Шагнув следом за ним, поклонился и Беломир. Но тут в ответ прозвучало совсем иное. Как оказалось, станичники не забыли, что он не жадничал делиться своей добычей с теми, кому было тяжело, так что прощались с ним куда душевнее. Пара вдов даже не постеснялись троекратно облобызать парня, утирая набежавшие слезы. Благодарно кивнув соседям, он уселся в седло, и Серко подал команду к движению.

Спустя четверо суток караван, скрипя осями и нещадно пыля, подкатил к околице большой станицы. С интересом оглядывая свой новый дом, Беломир привстал в стременах и, убедившись, что поселение и вправду серьезное, с некоторой растерянностью усмехнулся, повернувшись к приятелю:

– Прибыли, друже. Теперь придется все с самого начала начинать.

– Ништо, брат. Сами живы, а добро наживем, – усмехнулся кузнец в ответ."