"

"– Э, что с тобой? – окликнул его Хродлейв.

Зимобор пытался сказать хоть слово, но не мог. Мало сказать, что он был потрясен. Земля и небо для него перевернулись. Его пробирали сразу жар и озноб, волосы шевелились, в глазах выступили слезы. Перед ним стояло лицо Дивины. Ему больше ничего не нужно было знать – он все знал. Иначе и не могло быть. Никак иначе!

– Радегощ, значит? – едва выговорил он.

– Да. – Князь кивнул. – Это на самой меже со смоленскими землями. Да ты знаешь его, через него поди проезжал, когда сюда ехал. Теперь сам Порелют там сидит. А место там не простое.

Не зря она именно там пропала. Там Ярилина гора, на ней когда-то святилище стояло, старше здешнего, а теперь один бурьян да бузина.

Зимобор слушал, укрепляясь в своей уверенности. Ведь Дивина сама сказала ему: она не родная дочь Елаги, она пришла к зелейнице из леса, а перед этим жила у Леса Праведного… пять… да, пять лет. С тех пор прошло два года, значит, она ушла в лес семь лет назад. Княжна Звенимира пропала семь лет назад, и ей тогда было двенадцать. И Дивина не знала, не помнила своей прежней семьи. Но она не могла быть никем другим, кроме…

Зимобор с трудом поднял глаза и посмотрел на Столпомира.

Теперь ему виделось сходство между ними – примерно тот же овал лица, черные брови, темно-голубые глаза… Может быть, по этому князь Столпомир так понравился ему, что напоминал о Дивине, хотя сходство было настолько отдаленное, что Зимобор его не осознавал. И тот красивый, гордый, упорный воин, готовый погибнуть, но не отступить от своей любви, что умирал у него на руках со стрелой в груди, – он был ее родным братом…

А еще… Однажды он видел… видел у нее в ожерелье, среди простых железных оберегов, всех этих бубенчиков и бронзовых уточек, которые носит каждая женщина, маленький золотой обрубочек… полоску, согнутую в полукольцо… Еще удивился, как кусочек золота мог сохраниться в такой небогатой семье после голодного года.

И даже не заметил тогда, до чего это похоже на половинку разрубленного перстня. Обручального перстня, похожего… Не просто похожего, а того же самого, свою половину от которого он, Зимобор, уже семь лет носит на поясе. Тогда он не узнал этот кусочек золота, потому что за семь лет сам напрочь забыл обо всем. А теперь вспомнил и готов был рвать волосы от досады на собственную тупость. Казалось бы, он еще там, в Радегоще, должен был все понять. Если не сразу, то через несколько дней. Когда узнал, что она не дочь Елаги. Но кто же мог подумать, что… что его невеста не умерла?

– Постой, а ты там был? – спросил князь, пристально глядя ему в лицо.

– Был. – Зимобор кивнул.

– Так, может, ты что-то слышал…

– Я… – Зимобор не мог сообразить, что из всего этого можно открыть сейчас князю – ее отцу! – Там… да, княже.