— Женщина не рассказывала случайно, что рядом с ней, на каталке, были ещё больные, причём более тяжёлые? Мне пришлось срочно оперировать мужчину, которому промедление грозило смертью.

Прилизанный чиновник поморщился.

— Не надо уводить разговор в сторону, отвечайте по существу.

— Я и говорю по существу. Проверьте истории болезни доставленных в отделение вместе с ней.

В разговор вступил второй член комиссии.

— А что у вас с лицом?

— Поскользнулся в луже, упал. По-моему, так может случиться с любым.

— И поведение ваше с пациенткой, и разговор с комиссией — вызывающий, и падение…

Чиновник не продолжил предложение, но дал понять, что в версию падения не верит.

— Борис Кириллович, — чиновник повернулся к главному врачу, — как вы охарактеризуете работу доктора… э-э-э?..

— Савельева, — подсказал завотделением. — Да.

— Отличный врач, много оперирует, опытный. Показатели — смертность, осложнение после операций — лучше, чем в целом у других.

— Да? — удивился чиновник. Он явно ждал другой характеристики.

— Ну а моральный облик? Так сказать, злоупотребления?

— На работе не употреблял, и замечен в сём не был, — сухо ответил завотделением.

— Может, благодарности от больных?

— Полкниги благодарностями от пациентов исписано. Могу показать.

— Да нет, я не об этом, вы не поняли, — чиновник досадливо поморщился.

— Ах, вы о жалобах? Нет, категорически нет!

Чиновник явно намекал на денежные благодарности.

— Савельев, напишите объяснительную.

Чиновник подвинул чистый лист бумаги.

Никита и написал: о тяжело раненном в аварии, о срочной операции, о том, как блондинка требовала оказать помощь в первую очередь именно ей, прикрываясь работой в городской администрации. Тогда он всё сделал правильно — как того требовал его врачебный долг, и виноватым себя не чувствовал.

Чиновник взял объяснительную, прочитал её. Когда он дошёл почти до конца, лицо его побагровело.

— Вы специально пытаетесь очернить нашу сотрудницу! Мы этого так не оставим!

— Да пошли вы все…

Никита поднялся и вышел.

И почему чиновничество такое паскудное? Паразитируют на народе, и при этом называют себя его слугами!"

"Из кабинета выскочил заведующий, догнал Никиту.

— Ты чего, как обиженная институтка, убежал? Думаешь, мне приятно с ними общаться? Век бы эти прилизанные рожи не видеть!

— В чём моя вина? Если бы я стал в первую очередь накладывать шовчик на её ссадину, мужчина с гемотораксом мог умереть.

— Успокойся. И я и ты это понимаем — потому что врачи, профессионалы. А они кто? Вернись, перепиши объяснительную, принеси извинения.

— Что? Я же и извинения приносить должен? Этим зажравшимся чинушам?

— И я, и главный врач прекрасно всё понимаем, но это — условия игры.

— Я не в игры играю, моё дело — оперировать, людей спасать.